Было непонятно, отчего он так плохо себя чувствует — от страха или от гриппа. Правда, кашель не стал хуже. Ремантадин все-таки защитил его от первичной гриппозной пневмонии.

Несколько минут Джек утешал себя мыслью о возможном спасении. Шансы были, конечно, ничтожно малы. Единственным человеком, который знал, что на бациллах чумы имеется метка Национального биологического института, был Тед Линч, но он не подозревал, что это означало. Подозревать истину могла бы Агнес, но Тед вряд ли расскажет ей о своей находке.

«Если спасение невозможно, то стоит подумать о бегстве», — решил Джек. Онемевшими Пальцами Степлтон измерил длину сливной трубы, к которой он был прикован. Джек попытался найти в ней какой-нибудь изъян, но тщетно — изъянов не было. Упершись ногами в трубу, он потянул на себя слив, но добился лишь того, что наручники больно врезались ему в запястья. Труба не шелохнулась.

Значит, бежать можно будет только тогда, когда его в очередной раз выпустят в туалет. Как это будет выглядеть, Джек пока не имел ни малейшего представления. Оставалось надеяться на то, что его тюремщики потеряют бдительность.

При мысли о том, что ждет его утром, Джек содрогнулся. Спокойный ночной сон лишь укрепит решительность Терезы. Не следовало уповать на неспособность брата и сестры хладнокровно убить человека. То, что они не смогли покончить с ним ночью, еще ничего не доказывает — утро, как известно, вечера мудренее. Они слишком эгоцентричны, чтобы быть милосердными.

С помощью ног Джек ухитрился плотнее укутаться в половик. Устроившись поудобнее, он опять попытался заснуть. Если представится возможность бежать, встретить эту возможность следует в хорошей форме — значит, надо отдохнуть.

Глава 34

ЧЕТВЕРГ, 8 ЧАСОВ 15 МИНУТ, 28 МАРТА 1996 ГОДА, КЭТСКИЛЛС-МАУНТИНС, ШТАТ НЬЮ-ЙОРК

Часы тянулись невыносимо долго. Джек так и не смог заснуть. Его била дрожь, и он тщетно пытался весь остаток ночи найти мало-мальски удобное положение. Когда наконец утром в кухню, пошатываясь, вошел Ричард, Джек был почти счастлив.

— Мне надо в туалет, — сказал он.

— Придется подождать, пока проснется Тереза, — проворчал в ответ Ричард и занялся камином.

Открылась дверь второй спальни, и на кухне появилась Тереза в старом домашнем халате. Брат и сестра выглядели неважно — у Ричарда дыбом стояли волосы, а у Терезы они спутались в какое-то подобие колтуна и напоминали веник. Женщина была не накрашена и поражала своей бледностью.

— У меня до сих пор болит голова, — пожаловалась Тереза, — и я очень плохо спала.

— Я тоже, — признался Ричард. — Это стресс, к тому же мы так и не поужинали.

— Нет, это что-то другое, — возразила Тереза, — я совсем не хочу есть.

— Мне надо в туалет, — опять попросил Джек. — Я терплю уже несколько часов.

— Возьми пистолет, — велела Тереза Ричарду. — Я отомкну наручники.

Войдя на кухню, Тереза достала ключ и, наклонившись под раковину, освободила Джека от оков.

— Мне очень жаль, что вы плохо спали, — улыбнулся Джек. — Вам надо было прийти на кухню, здесь было так чудесно.

— Я не хочу слушать твои шуточки, — предупредила Джека Тереза, — я сегодня не в настроении.

Наручники, щелкнув, открылись. Потирая затекшие руки, Джек поднялся на одеревеневшие от долгого лежания ноги. Его повело; чтобы не упасть, пришлось ухватиться за кухонный стол. Тереза быстро замкнула наручник на свободном запястье Джека.