– Почему за бомжа? – обиделся я. – Не такой уж и  бомжеватый. Ну, драный слегка.                 

– Драный – ладно. Но пахнешь, словно год на помойке жил.  Тебя Ксюшенька чем намазала? Пастой чудодейственной? От ушибов и прочего?                    

– Н–ну, – кивнул я, задумчиво принюхиваясь к себе. А ведь и впрямь… воняет! Как–то и забыл…           

– Ей, дурочке, не сказали, что эту мазь только в полевых условиях можно использовать.  Медвежий жир, бодяга, кровохлебка…                                             

– Кто? – удивился я.                                                                                            

– Трава такая, кровохлебка. Кровь останавливает, – пояснил генерал. – Штука неплохая, но лучше на свежем воздухе… Медвежий жир – он и свежий воняет, будь здоров, а когда полежит – труба! Я всю дорогу нос в окне держал, а все равно… Круче только сенная труха на кобыльей моче… Зайдешь, такой... вонючий – от тебя все продавцы разбегутся и охрану вызовут. Не будешь же «ксивой» размахивать?  

– Сколько? – поинтересовался я, вытаскивая пухлую пачку.                                    

– А в сейфе оставить не мог? – вздохнул генерал. Вытащил из пачки пару бумажек по пять тысяч, критически посмотрел на меня: – Ага… сорок восьмой–пятидесятый, рост … почти сто восемьдесят.                                                  

Я вздохнул, провожая взглядом спину генерала. Вроде, чего жалеть? Особо не убыло. Но когда первый раз в жизни держишь в кармане полмиллиона, начинаешь переживать из–за каждой тысячи. Наверное, потому богатые люди и богатые, что им жаль расставаться с деньгами…                                

Сидел в машине, выходить было лень. Воровски закурил, пряча сигарету в кулаке. Мало ли, охрана на стоянке увидит, начнутся претензии.             

Прежнего удовольствия дым не доставил, зато – стал не так заметен запах «волшебной» пасты.