Глава 9

К моему величайшему удовольствию, до Петербурга добираться не пришлось. На подлете к проклятому городу, занятому не менее проклятыми созданиями, во мне проснулась чуйка. Я вытащил жезл, к которому Протопопов приделал нечто вроде ручки. Выглядело, конечно, колхозно. Как залитая эпоксидной смолой розочка на ручке переключения передач в машине представительского класса. Но держать жезл действительно стало намного удобнее.

Я поделилися с артефактом даром, и тот мелко завибрировал, отзываясь на родную для себя силу. А затем прочертил едва видимую серебристую линию прямо по воздуху, уводя прочь от столицы Российской Империи. Из минусов — линию видел лишь призыватель, то есть, я. Поэтому кьярдом пришлось управлять вручную.

Новый путь обходил Петербург чуть восточнее, после чего вел меня на север. По берегу Ладожского озера. Ну да, Ирмер же путешествовал на лошадях, а жезл никак не новехонький навигатор последнего поколения. Скорее, своеобразное устройство памяти, воспроизводящее прошлый путь.

И только тут до меня начало доходить, что я вроде знаю конечную точку, куда ведет артефакт. Таинственный остров посреди Ладожского озера, где и укрылись эфери. Не знаю, был ли он известен в их мире, но в нашем о нем ходила весьма крепкая слава. Даже школьники-футболисты из Самары знали о священном месте.

Но вместе с тем я чувствовал, что что-то неправильно. Слишком легко, что ли. В последнее время я стал до определенной степени параноиком. Меня жизнь так приучила, что если что-то дается легко, то сразу за этим будет какой-то подвох. И хотелось бы думать, что я ошибаюсь. Но после судьба-злодейка за каждую плюшку брала свою плату.

Даже вспомнился Хемингуэй, который застрелился из-за глубокой депрессии. Несчастный писатель перестал работать, потому что ему чудилось, что за ним следят спецслужбы, его звонки прослушивают, а дом напичкан жучками. А спустя несколько десятилетий выяснилось, что агенты ФБР действительно следили за ним и прослушивали все разговоры. Как выразился знаменитый российский режиссер, ставший мемом: «Иронично».

Вот и сейчас, когда я оказался в чужом мире, подальше от всех «доброжелателей», то все равно чувствовал на себе пристальный взгляд. Так смотрит опытный энтомолог на нового любопытного жука: уже занеся руку с зажатой в пальцах булавкой.

Я даже обернулся несколько раз, будто в морозном темном небе мог увидеть что-то еще. И ничего не обнаружил. Не скажу, что это успокоило. Вот окажись поблизости крылан или нечто подобное, я напротив бы, выдохнул. А уже потом начал бы нервничать по поводу присутствия врага.

Между тем, жезл уже не мелко вибрировал, а напоминал отбойный молоток. Либо Ирмер не понимал действия своего артефакта, либо у него оказалось довольно хреновое чувство юмора. Я, к примеру, уже рук не чувствовал, хотя держал жезл каждой по очереди.

Кьярд снизился и ступил на берег заброшенной лодочной станции. Путь к ней немного зарос сорной травой. Но все же времени прошло слишком мало, чтобы скрыть хорошо наезженную проселочную дорогу, которая явно совсем недавно пользовалась широкой популярностью. Ну, так еще бы, священный остров, паломники, все дела.

— Отдышись немного, — сказал я Ваське.

А сам слез и положил жезл на землю, вглядываясь в мелкую водную рябь. Где-то там ответы. Где-то там Александр. Но почему же так муторно на душе?

Не знаю, сколько я так простоял. Но очнулся, когда кьярд подошел сзади и положил змеиную морду на плечо. Голова Васьки была теплая, значит, он пришел в себя. И можно продолжать путь.

Я подобрал жезл, вскочил на кьярда и отправил его по пути указанном серебряной нитью. Последняя, к слову, теперь больше напоминала тонкую плетеную веревку. Значит, мы действительно двигаемся в верном направлении.