Сирдар сел по-турецки на краю этой площадки и повелительно посмотрел на меня. Я плюхнулся рядом. Затем наставник шикнул на замерших Шаби, и те рассыпались прочь, включая Изольду.

И мы стали ждать.

Былой Николай Куликов извелся бы от нетерпения даже через двадцать минут. У него бы сначала затекла спина, потом зачесался нос, вспотели подмышки. Шаби, который метил в Сирдары, с интересом разглядывал Поток и понимал, что способен просидеть столько, сколько нужно.

Но вместе с тем меня не покидало чувство времени. Когда на площадке появилось четверо Сирдаров, я мог с уверенностью сказать, что прошло два часа тридцать четыре минуты и три секунды.

Возглавлял процессию знакомый мне старик. Тот самый, который все время улыбался и которого в нашу первую встречу мне невероятно хотелось ударить. Вообще, это частая ситуация. Я не сказать, чтобы очень люблю людей.

По правую руку от него шел здоровенный, нет, правда здоровенный, громила с лицом, не обезображенным интеллектом. Я его видел всего однажды, и решил, что лишний раз не стоит встречаться. По левую руку двигался худенький, словно состоящий из одних сухожилий, невзрачный Сирдар.

Я знал, что это и есть та самая Триада. Верхушка так называемого Совета, от которой и зависит жизнь на острове. А поодаль от них, будто зная свое место, не отрывая взгляда от земли, шествовал мой соперник. Тот самый, четвертый по силе, если на острове уместно использовать слово «сила», Идущий по Пути.

— Сирдар, я привел к тебе Шаби, который хочет шагнуть дальше, — поднялся на ноги мой наставник. И я тоже решил встать.

— Спасибо, Сирдар, мы испытаем его поединком. Он будет продолжаться до тех пор, пока один из состязающихся не признает превосходство другого. Либо, — тут старик сделал паузу. — Пока сознание одного из них не растворится в Потоке.

Я ожидал еще чего-то. Ну, вроде правил — по паху не бить, спиной в Потоке не разворачиваться. И, в конце концов, отмашки о начале нашего поединка. Однако как только старик замолчал, мой противник перевел взгляд с земли на меня.

Его жгучие, точно наполненные огнем глаза, обожгли меня. Вспенились линии-волны, наливаясь сначала красным цветом, а следом становясь белыми. Меня с бешеной силой завертело вокруг себя, а после швырнуло так далеко, что даже дыхание перебило. Только позже стало доходить, что там, где я оказался, не существовало такого понятие, как дыхание.

Наверное, находись я сейчас в собственном теле, меня бы стошнило. Однако я был уже далеко от этой реальности. Сирдар без всяких усилий метнул меня куда-то вглубь Потока. Так далеко, что здесь даже линии-волны скорее чувствовались, чем виднелись.

И я летел, все более погружаясь в Нечто. Наверное, долго, если бы здесь было время. И чересчур быстро. Пока что-то внутри меня не воспротивилось воле противника. Пока не сработал странный, невероятно тяжелый чужой якорь.

И тогда я перестал падать, просто завис. Однако приятного здесь было мало. Я словно стал космонавтом с неограниченным запасом кислорода, который вышел в открытый космос. Хотя, неограниченным ли? Пока я еще осознавал себя, выходит, никакого растворения в Потоке не произошло. Уже хорошо. Как там сказано, я мыслю, значит, существую? Не удивлюсь, если Аристотель1, ну, или кто там это брякнул, тоже являлся Идущим по Пути.

Хорошо, с некоторыми мелочами разобрались, теперь дело за малым — найти дорогу обратно. Учитывая, что в Потоке нескончаемое количество Путей, задачка ни разу не простая. Я протянул руку к одной линии, которая задрожала и нехотя все-таки легла на мою ладонь, но сразу отбросил ее — не то. Чужое. Ладно, следующая!

Чем больше я перебирал линии, тем больше меня охватывало отчаяние. Словно слепой котенок я тыкался в разные места в поисках теплого живота матери. И конечно же, не находил ничего. Потому что нельзя так работать с Потоком.