И что делать? Просить деньги под залог завода в банке? Что-то мне подсказывает, что процент там окажется конским. Но у меня был выход.

Рука потянулась к ящику стола, и я достал оттуда предмет торга. Два средних по размеру сульфара. По моим скромным прикидкам, оба они не дотягивали до нужной суммы. Иначе бы я согласился и обналичил их сам.

– Скажу честно, наличных денег у меня сейчас нет, – признался я Горчакову-старшему, положив кристаллы на стол. – Вы примете в оплату своих услуг это?

Петр Кириллович вперил свой серьезный взгляд в сульфары, словно расщеплял их на атомы. Мне даже почудилось, что я слышу звук открывающейся кассы и звон монет. После непродолжительного молчания, он кивнул и вальяжным жестом забрал сульфары.

И без всяких «так и быть уж», «войду в ваше положение». Горчакову-старшему подобные спектакли были ни к чему. Он четко знал стоимость сульфаров, а может, имел выход на тех, кто мог дать за них больше, чем ростовщики поблизости.

– С вами свяжутся через два-три дня. Проверяющий из Государственного управления физического воспитания и спорта осмотрит место и даст заключение. Конечно, это своего рода формальность, но все же я советую вам подготовиться.

– Спасибо, Петр Кириллович, – поднялся я, протягивая руку.

– Рад, что мы были полезны друг другу, – встал он и пожал руку. – Надеюсь, что это начало долгого и плодотворного сотрудничества. Вы можете обращаться ко мне по любому поводу.

Ага, конечно, как только ты, простите, вы, сделаете скидку на свои услуги. В противном случае при таких компаньонах недолго и по миру пойти.

Я не питал иллюзий и понимал, что большую часть суммы Горчаков заберет себе. Но тут уж ничего не попишешь. Нужных людей у меня не было. А что-то подсказывало, что получать разрешение на законных основаниях – бесполезно. Потому что я даже затруднялся сказать, к какому виду спорта относятся мои состязания.

И еще было очень страшно, что ничего не получится. В таком случае выходит, что я просрал два сульфара – единственную свою страховку на завтрашний день. Когда мы проедим деньги, придется продавать завод и думать, что делать дальше.

Я посмотрел на собственный герб, висящий на стене, присланный геральдистами. У Ирмера была два ворона с раскрытыми клювами – один в нижней левой части, другой в верхней правой. Их разделял меч, расположенный по диагонали на красной полосе. Скромненько и со вкусом. К нему незатейливые мастера пририсовали верхней птичке крохотную корону, мол, дворянство пожаловано самими Императором, а нижнюю расположили на фоне стены. Видимо, чтобы никто не забывал, откуда я.

Ничего, Ирмер-Куликов, прорвемся. Москва не сразу строилась. И если есть желание, упорство и товарищи, то можно вообще горы свернуть. У меня всего этого было в достатке.

Первым делом я вывез своих лицеистов на завод. Нет, не чтобы выбивать деньги, как в «святые девяностые». А посоветоваться. У меня было примерное представление, как, что и где должно располагаться. Первые состязания – станут нечто средним между пейнтболом, только без оружия с краской, и регби, только без поля.

– Вот, – рассказывал я товарищам, показывая на пустырь между зданиями завода, котельной и мастерской. – Зрителей разместим на крышах. Думаю, по началу их будет не так много. Нужно придумать полосу препятствий и расположить в центре приз. Что-нибудь абстрактное. Задача – от своей базы пройти к центру, забрать приз и доставить его на базу противника. После чего необходимо продержаться пять минут. Победа до трех раундов. Думаю, навалить сюда бочек и всякого хлама, за которым можно будет спрятаться.