– Да, я даже на работу с транзистором ходил – чтобы по дороге чего-нибудь не пропустить: это же была струя воздуха!..

– Струя-то струя, но когда все разом потребуют своих законных прав, любая страна развалится. А уж плановая экономика и вовсе несовместима со свободой.

– Ты думаешь? – В Лехе не появилось ничего торгашеского, скорее даже некая застенчивость, прямо ранящая при его налитом лице.

– Не только я. Заставить миллионы людей действовать по единому плану – для этого не выдумано ничего, кроме армейской субординации: каждый приказ выполняется без обсуждения. Свобода разрушает армию в считанные месяцы, и нашу страну разрушила именно свобода. А мы все хотим найти кого-то одного.

Леха вошел в перестройку главным инженером химического завода – производство сам выстраивал: полимеризация, вакуумные процессы, тонкое литье, хромирование, прокат – первая стадия в Акдале, вторая в Арайске, третья в Сладкогорьковске… Их продукцию ждали в Германии, в Голландии, она нужна и космонавтам, и вертолетчикам, и…

– И почему же завод стоит?

– А почему все стоит? Ты что, с луны свалился? Извини, у меня гипертония, сразу давление подскакивает…

– Но твоя версия – почему стоит именно твой завод?

– Я думаю, Дюпон постарался: зачем ему, чтобы кто-то под ногами путался – ну вложил большие деньги… А чуркам ничего не надо, лишь бы России чего-нибудь не уступить.

– Я думаю, процессами такого масштаба управлять невозможно: если наши друзья не всемогущи, то и враги не всесильны.

– Ты это моим детям объясни, а то они каждый день есть хотят. – Все-таки раздражительность разъедала его душу. – Люди на работу ходили без денег, уже анекдоты сочиняли – директор спрашивает: а что они делать будут, если проходную закрыть?

– А сам директор куда делся?

– Поставили директором Краснохолмского комбината. Он же многих кормил.

– Но, может, ваша продукция была слишком дорогая?

– Конечно, будет дорогая, если цена за киловатт за потолок полезла! Но можно было обернуться, энергетикам хвост прижать, маленьких электростанций настроить, а не ломать такую махину!

– Дюпон, видно, и энергетикам заплатил…

– Я сам два года ждал: не может же этот дурдом продолжаться вечно – и упустил время, можно было заняться зерном, цветными металлами… Здесь же все есть: медь, свинец, нефть, железо – можно только продавать за границу и тройные карманы нашивать. Ладно, а то давление подскакивает. Я сломал себя, пошел таксовать. Со знакомых не мог деньги брать, а половина города знакомые. Стал возить в район с вокзала, из аэропорта. Завелись живые деньги. Потом нащупал местечко в Арайске – небольшой вроде бы буфетик, но очень ходкий – мафия вытеснила. Арендовал прилавок в «Целинном» – кормит, и неплохо, сыну по двести долларов в Москву посылаю. Дочь уже сама откладывает… Но из «Целинного» тоже выживают, Цукерман хочет для сына весь магазин купить… Значит, снова надо искать.

– Очень это трудно – торговать?

– Теоретически нет: в пять часов встать, поехать на мясокомбинат, посмотреть, что загружают, – отрезать и попробовать, следить, что покупатель любит, взвесить, отвезти, выгрузить… Все просто, только каждый день, без отпусков и без больничных. Больше всего я боюсь упасть. Ну если на день слягу, еще ничего, а если на неделю – все раскатится.