|
Но и этому упростительству жизнь должна противиться всеми способами. Мы уже поняли, что принцип «Кто силен, тот и прав» опасен и бесплоден, но мы еще не поняли, что не так уж далеко ушел от него принцип «Прав тот, кто лучше производит». Владыкой мира будет труд, говорит миру западная цивилизация, но мир не должен покоряться никакому владыке, если хочет оставаться разнообразным и максимально свободным от принудительной состязательности по какому бы то ни было одному – следовательно, примитивному – параметру.
В цивилизованном обществе верзиле уже не позволяют притеснять дохляка-математика или поэта, напротив, им стараются (хотя бы в идеале) выделить безопасный уголок, где они могли бы творить свои теоремы или поэмы – абсолютно бесполезные, но, в сущности, только и оправдывающие существование человечества. Любое сколько-нибудь развитое общество имеет зоны относительной свободы, обитатели которых избавлены от борьбы за существование – благодаря государству или меценатам, – зоны, где могут творить ученые и артисты. Но в международном мире до сих пор царит борьба за существование по параметрам самым первобытным… Этому пора положить конец. И в качестве первого шага предоставить международный грант нашему народу за его высокую духовность, дабы он, освободившись от примитивной конкуренции, мог по-прежнему поставлять миру некоммерческие плоды своей культуры. Если же мир откажет, придется искать способы подтолкнуть его в неподатливую спину. Нет, резко возражал Тарум, культура – продукт дела, продукт реальной жизни, а не ее имитации. Люди будут творить гениальные гимны богам, только если верят в богов, и культура, незримым облаком окутывающая свадьбы, похороны, труд и охоту, никогда не будет истинной культурой, если люди не станут относиться к этим занятиям с предельной серьезностью. Занимаясь парниковой музейной имитацией, они будут создавать разве что те подделки для туристов, которые уже почти вытеснили подлинное искусство наших предков. Выход не здесь: состязательность по примитивнейшему промышленно-торговому параметру пожирает разнообразие мира из-за того, что пять процентов мирового населения установили у себя индивидуалистический, чудовищно расточительный образ жизни и обеспечили его такой высокой производительностью, что ввергли остальное человечество в необходимость или принять их вызов и уподобиться им, разрушая все природные и национальные структуры, или сходить с исторической арены. Остановить эту разрушительную гонку можно лишь одним способом – уничтожив лидера. Ну а средоточие, империя зла – это, вне сомнения, Соединенные Штаты Америки. Конечно, и какая-нибудь Южная Корея задает несносный темп, но она, по крайней мере, несет в мир лишь один разрушительный соблазн, а Соединенные Штаты – сразу два: культ производства и независимость индивида, то есть атомизацию всех мыслимых структур. Карфаген должен быть разрушен! Мы должны поддерживать в Америке все разрушительные тенденции, помогать экстремистским группам, заваливать молодежь дармовыми наркотиками, восхвалять гедонизм как соврменную утонченность и осмеивать жертвенность как архаическую отсталость, все народы, желающие сохранить свою структуру, должны объединиться в священной войне против… Получалось, полубредил я, что для сохранения национальной структуры только одного лишь острова необходимо взорвать весь мир. А почему бы и нет? Если дорожить только структурой своего народа – и только в угодном тебе виде – и быть совершенно безразличным к структуре мирового целого, тогда во имя народа будет дозволено все. А вот как быть тому, кто дорожит общечеловеческим целым, но беспокоится при этом и за судьбу собственного народа? Причем не только за население, но и за его структуру? Вряд ли это такой уж непростительный грех – больше тревожиться о судьбе своего, а не чужого народа: грех не в любви, а в размере тех жертв, на которые ты готов ради нее пойти. |
