|
На рассерженный вопрос современного меломана: отчего это он, Нестеренко, так строг и однообразен в подборе концертного репертуара, певец с чувством достоинства, добытого неустанным трудом -- из морской ведь, курсантской самодеятельности в большое-то искусство отплыл, "на дурика" туда не проскочишь, -- ответил, что если и будет разнообразить свой репертуар, то не за счет романсов сомнительного свойства. И правильно! Сомнительные вещи пусть исполняют сомнительные "мастера". Настоящий художник обязан следить за собой и вести себя "опрятно". Однажды на объединенном творческом пленуме, где разом говорилось обо всем и разом же, под аплодисменты, решались все наболевшие вопросы искусства и литературы, меня познакомили с Евгением Нестеренко. Год спустя увидел я его в Колонном зале на конкурсе имени Чайковского. Сидит за столом жюри все еще молодой, не "раздобревший", в красивый джемпер наряженный, брови строго хмурит. Хорошо! В толчее Евгений Евгеньевич скорее всего не заметил меня, да это и не важно. Прогресс, который мы клянем за беды и прорухи всякие, подарил современному человеку и великие преимущества перед предками, дал возможность "запросто" приобщаться к чудесам века и к Великому Искусству тоже. Я протягиваю руку, беру с полки пластинку (так и не могу привыкнуть к пленкам, к телефону, где ничего "не видно". Пластинка -- она живая, кружится, качается, маленько шипит, потрескивает, щелкает где-то, и ты уж вроде бы в зале, с "кем-то" есть), я опускаю иглу -- и братский (нет-нет, не панибратский), родной, российский бас одаривает меня восторгом и горем, "говорит" со мной напрямую, из души в душу, о самом близком, о том, что "сегодня, сейчас вот болит" и чем утешиться хочется. "Благословляю вас, леса, долины, нивы, горы, воды..." И я благословляю тебя, необходимый мне и всей России певец, и труд твой изнурительный, и бремя славы нелегкое, и жизнь твою, и "посох твой" благословляю. Вместе с тобой радуюсь жизни, которая порой так опостылеет, что уж хочется "удочки смотать". За все, за все благословляю, за каждую былинку в поле и "в небе каждую звезду", а уж "за одинокую тропинку", коих я исходил столько, что ими Землю опоясать можно, благословляю и благодарю в отдельности. Много раз с тайге сибирской, в уединении, среди ночи, в горах, под живым и вечным небом слышался мне твой знакомый голос и песнь твоя жизнедарящая. Они поддерживали и поддерживают меня в этом грозном мире, помогали и помогают работать. Верую, и до конца дней моих звучать будет во мне твоя песнь неумолчно, да и за мной не замрет. Есенина поют "Над окошком месяц. |
