Легкие и сердце разрывались от отчаянного желания кричать. Где-то на границе сознания я понимала, что в словах Гленна есть доля правды. Расти я среди людей, знать не знала бы ни о настоящих родителях, ни о собственных силах. Я была бы другой. Но сейчас это не играло роли. Я та, кто есть! Цветочная фея и тень! Меня нельзя вышвыривать, как котенка за шкирку. Здесь моя жизнь! Здесь мама и… Ллойд. Ллойд, с которым (это я вдруг ясно осознала) я не хочу прощаться навсегда.

— Знаю, Орнелла придет в ярость, она не любит проигрывать, — Гленн закатил глаза. — Но придется смириться с поражением.

«С поражением?! Серьезно?! Он думает, это игра?! Соревнование?! Маме нужна я! Я! А не победа над бывшим возлюбленным!»

— Постепенно и ты поймешь, что я прав, — заверил Гленн с самодовольной улыбкой.

А я посмотрела на него яростно и объявила мысленно:

«Я тебя убью! Даже если выкинут в чужой мир, найду способ поквитаться!»

Не знаю, что именно прочел Гленн в моих глазах. И успел ли это сделать. Ибо пока я «отправляла» сие послание, скрипнули двери, и в зал вернулись судьи. Слишком быстро. Будто и не обсуждали ничего, а приняли решение сходу.

Плохой знак. Очень плохой знак!

Судьи устроились на прежних местах, Гленн скромно присел на скамеечке у стены, а я… я… Мне чудилось, что пол дрожит под креслом, того гляди проломится, и я улечу в очередной портал. На этот раз в портал, ведущий в иной мир. Навсегда. Я же тень. Пусть и наполовину. А тени не способны возвращаться обратно. Для нашего брата такое путешествие — это билет в один конец.

— Суд взвесил все факты и принял решение, — объявил главный судья. — Калиста Корнуэлл отправляется в мир людей. Сегодня же. Все свободны.

Виски взорвались от боли.

Я не могла поверить. Я просто не могла в ЭТО поверить!

Мир людей?! Сегодня?!

Я до последнего не теряла надежду. Считала, что все не может закончиться вот так. И зря.

— Благодарю вас, господа, — Гленн поднялся с видом победителя.

А я осознала, что, правда, готова его убить. Это была не пустая угроза. Не сумасшедшая мысль, пришедшая в голову сгоряча. А реальное желание.

Я бы не побоялась обагрить руки его кровью. И плевать на последствия.

— Не будем откладывать перемещение, — главный судья вновь переключил мое внимание с Гленна на себя. — В новом доме девушка обойдется без вещей, оставленных на факультете.

А в следующий миг он опять щелкнул пальцами, и зал суда поплыл. Лишь на грани реальности и беспамятства мелькнула мысль о маме. Она не просто узнает о случившемся слишком поздно. Она больше никогда не увидит меня…

* * *

— О! Ты проснулась! Наконец-то! Похоже, тебя здорово оглушили заклятьем. Целых два дня проспала, как сурок.

— Что? — я резко села на кровати и качнулась. Голова закружилась.

— Не так быстро, торопыга. Сначала выпей.

Мне под нос сунули стакан с зеленоватой жидкостью. Но я к нему не притронулась. Сердито уставилась на протягивающую его светловолосую девушку моего возраста.

— Не бойся, не отравлю, — правильно истолковала она гневный взгляд. — Моя бабушка — травница. А я ее ученица. Это, — незнакомка кивнула на стакан, — бодрящая настойка. Живо вернет тебе ясность ума и поставит на ноги. Пей, не бойся. И, кстати, я Саманта. Для близких просто Сэм.

Я не шевельнулась, а в голове взрывались и взрывались фейерверки. Взгляд пытался сфокусироваться на окружающей обстановке. Бежевых стенах, занавесках в цветочек на окне, склянках на столе с разноцветными жидкостями.

— Где… я?

Саманта тяжело вздохнула, но настойку от моего лица не убрала.