Он остановился под деревом, вытащил из кобуры пистолет и положил его в карман плаща. Пригнувшись, направился по переросшей траве к двери, миновал ее и выпрямился; его лицо находилось на уровне фронтального окна.

Хотя уже рассвело и светило солнце, в темной комнате горела настольная лампа. За ней спиной к окну в кресле-коляске сидел Клаус Фалькенгейм.

Фон Тибольт молча вернулся к двери, подумал, не сломать ли ее, как это несомненно сделал бы убийца из «Одессы». Решил не шуметь. Полковник хоть старый и дряхлый, но не глупый. На себе или в коляске он прятал оружие. И оно будет задействовано, как только раздастся треск взламываемой двери.

Иоганн улыбнулся. В этой маленькой игре не должно быть изъянов. Один прекрасный актер на сцене против другого. Кто сорвет самые горячие аплодисменты? Ответ очевиден: они достанутся ему, специально приехавшему для того, чтобы выйти из-за занавеса на зов публики. Достанутся ему, а не Клаусу Фалькенгейму.

Он тихо постучал в дверь.

— Майн герр, извините меня. Это Иоганн фон Тибольт. Боюсь, что мне не выехать, машина застряла на холме.

Никакого ответа. Если молчание будет продолжаться более пяти секунд, подумал фон Тибольт, придется пойти на суровые меры; нельзя допустить неожиданных телефонных звонков. И тут он услышал старческий голос:

— Фон Тибольт?

— Да. Брат Хелден. Я пришел поговорить с ней. Ее не было на работе, и я подумал, что она здесь.

— Ее нет. — Старик снова замолчал.

— Мне не хочется вас беспокоить, майн герр, но, если можно, позвольте воспользоваться телефоном и вызвать такси.

— Телефоном?

Блондин усмехнулся. Он чувствовал замешательство Фалькенгейма.

— Всего на пару секунд. Я действительно должен найти Хелден до полудня. В два часа выезжаю в Швейцарию.

Снова молчание, но недолгое. Послышался звук отодвигаемого засова, дверь открылась. Полковник в коляске откатывался назад от двери, одеяло прикрывало его колени. Еще недавно одеяла не было.

— Благодарю вас, майн герр, — сказал фон Тибольт, протягивая руку. — Приятно вас видеть снова.

Смутившись, старик поднял свою руку в приветствии. Иоганн молниеносно схватил пальцами эту костлявую руку, начал выкручивать ее в левую сторону. Свободной рукой он сбросил одеяло с колен Фалькенгейма. И увидел то, что и ожидал: «люгер» поперек тощих ног. Взял его и только потом закрыл дверь.

— Хайль Гитлер, генерал Фалькенгейм! — воскликнул он. — Wo ist der Nachrichtendienst?

Старик оставался безмолвным. Без страха в глазах он пристально смотрел на своего захватчика.

— Интересно, когда вы это выяснили. Не думаю, что давно. Хвалю вас, сын Вильгельма фон Тибольта.

—Да, сын Вильгельма и кое-кто еще.

— Да, конечно. Новый фюрер. Это ваша цель, но она недостижима. Мы остановим вас. Если вы пришли убить меня, сделайте это. Я готов.

— Почему я должен убивать вас? Такого ценного заложника.

— Сомнительно, что вы получите за меня большой выкуп.

Фон Тибольт подтолкнул кресло-коляску к центру комнаты.

— Полагаю, что это правда, — ответил он, неожиданно останавливая коляску. — Я допускаю наличие определенных фондов, доступных вам. Фондов, которых домогаются странствующие по свету дети, о коих вы так печетесь. И все же пфенниги и франки не имеют для меня значения.

— В этом я уверен. Ну, стреляйте.

— И, — продолжал фон Тибольт, — весьма сомнительно, что умирающий от рака в Штутгарте человек может предложить много.