Фалькенгейм контролировал себя.

— Это был храбрый человек, — сказал он.

— Я уверен. Вы все храбрые. Удачливые предатели должны обладать хотя бы показным мужеством. Как Вернер Герхард, например.

— Герхард?.. — На этот раз старому человеку не удалось сдержаться. — Где вы слышали это имя?

— Вас интересует, как я мог узнать? И возможно, как я все разузнал о вас?

— Дело не во мне. Риск, на который я шел, очевиден. Я устроил так, чтобы фон Тибольт находился вблизи меня. Я считал такой риск необходимым.

— Да, красивую Хелден. Но я слышал, что мы все красивые. А это имеет свои преимущества.

— Она вам чужая, так было всегда.

— Зато не чужая вашему странствующему дерьму, «детям проклятых». Обычная проститутка. Сейчас блудит с американцем.

— Ваши суждения не интересуют меня. Как вы узнали о Герхарде?

— Почему я должен говорить вам об этом?

— Я собираюсь умереть. Так что, не все ли вам равно?

— Я хочу поторговаться. Как вы узнали о «Вольфшанце»?

— Согласен. Но сначала Герхард.

— Почему бы и нет. Он не представляет ценности. Дряхлый бормочущий старик.

— Не оскорбляйте его, — неожиданно воскликнул Фалькенгейм. — Ему пришлось немало вынести... столько боли.

—Ваша забота меня трогает.

— Они сломали его. Четыре месяца пыток. Он тронулся рассудком. Оставьте его в покое.

— Кто сломал его? Союзники? Англичане?

— "Одесса".

— Хоть один раз они сделали доброе дело.

— Где вы слышали его имя? Как вы его нашли? Фон Тибольт усмехнулся:

— Получили от англичан. У них есть досье на «Нахрихтендинст». Вы понимаете, что сейчас они очень заинтересованы в «Нахрихтендинст». Их цель найти вас и уничтожить.

— Уничтожить? Нет причин...

— Представьте, есть. Они знают, что вы наняли Тинаму.

— Тинаму? Это абсурд!

— Не совсем. Это ваша последняя месть, реванш старого усталого человека. Поверьте мне: доказательства неопровержимы. Они получили их от меня.

Старик взглянул на Иоганна, выражение его лица внезапно изменилось.

— У вас нет совести.

— Рассказывайте о «Вольфшанце»! — Фон Тибольт повысил голос. — Где? Как? Я узнаю, если вы лжете. Фалькенгейм откинулся в кресле.

— Сейчас это не имеет значения. Ни для вас, ни для меня. Я умру, но вас остановят.

— А теперь меня не интересуют ваши суждения. «Вольфшанце»!

Фалькенгейм равнодушно взглянул на него.

— Альтина Клаузен, — сказал он спокойно. — Почти неуязвимая стратегия Генриха Клаузена. Лицо фон Тибольта застыло в изумлении.

— Жена Клаузена?.. — Он искал подходящие слова. — Вы узнали о ней?

Старик повернулся спиной к Иоганну.

— Это было нетрудно. У нас везде были осведомители. В Нью-Йорке, в Берлине. Мы знали, кем была миссис Холкрофт, и именно поэтому защищали ее. Какая ирония — защищать ее. В разгар войны, когда ее американский муж находился в море, она частным самолетом вылетела в Мексику. Из Мексики тайно переправилась в Буэнос-Айрес под защиту посольства Германии, а оттуда под дипломатическим прикрытием — в Лиссабон. В Лиссабон.Почему?

— Ответ вы получили из Берлина? — спросил фон Тибольт.

— Да. От наших людей в министерстве финансов.