Выйдя из кабинета, Филипп быстро шел по коридору, с трудом уговаривая себя не бежать. Проходя мимо прихожей, они встретили Джеймса.

– С мисс Чилтон-Гриздейл все в порядке, милорд? Филипп повернулся к нему, сияя улыбкой:

– С ней все просто прекрасно, Джеймс. И хочу сообщить вам, что очень скоро она перестанет быть мисс Чилтон-Гриздейл, а станет виконтессой Грейборн. Потому что минуту назад она приняла мое предложение, и вы первым можете поздравить нас.

– Это... это большая честь, милорд. – Джеймс явно был ошеломлен неожиданной возможностью узнать столь важную новость из первых рук. – Я желаю вам всяческого счастья.

– Спасибо.

Филипп быстро поднялся по лестнице, перескакивая через ступеньки, и поспешил по коридору к своей спальне. Щеки Мередит горели от смущения.

– Господи, что подумал этот молодой человек, увидев, как вы тащите меня наверх?

– Он подумал, что вы собираетесь воспользоваться ванной, установленной в спальне, что вы и сделаете в действительности. И еще он подумал, что мне здорово повезло, и это тоже правда.

– Объявление о нашей помолвке его явно шокировало. Обычно о таких событиях сначала рассказывают членам семьи, а только потом – слугам. И уж конечно, о них не объявляют, держа невесту на руках. Тем более – неся ее в спальню, в которой приготовлена ванна. – Мередит театрально вздохнула. – Ну как мне научить вас с уважением относиться к требованиям общества?

– Могу с ходу подсказать вам десяток способов. А вы действительно считаете, что Джеймс был шокирован? Странно. Мне показалось, что он мне позавидовал. И как же мне повезло, что моя невеста так хорошо разбирается в требованиях этикета, которые я подзабыл.

Войдя в спальню, Филипп приблизился к большой медной ванне, установленной перед камином, и осторожно поставил Мередит на ковер. Потом он вернулся к двери и запер ее, звякнув ключом.

Вернувшись к Мередит, он поднес к губам ее руки и медленно поцеловал теплые ладони. Соблазнительный запах свежеиспеченных булочек смешивался с горячим паром, поднимающимся от ванны.

Одну задругой он начал вынимать из ее волос шпильки, и они неслышно падали на ковер. Иссиня-черные локоны рассыпались по его рукам и по плечам Мередит. Пальцами он осторожно распутывал сбившиеся пряди и стряхивал с них пыль, пока они все не стали гладкими и блестящими.

Не спеши. Нельзя спешить. Но как, черт возьми, не спешить, когда она смотрит на него глазами, в которых смешались любовь, желание и робость?

– Ты боишься? – спросил Филипп, едва справившись с дрожащими губами.

– Да, – коротко выдохнула Мередит.

– Я знаю, что еще ребенком ты видела много такого, чего тебе не следовало видеть. И могу только догадываться, как напугало это тебя.

? Да.

Филипп бережно заправил непослушный завиток ей за ухо:

– Ты же знаешь, что я никогда не обижу тебя.

? Да.

– Нам будет очень хорошо вместе, Мередит.

– Я знаю, Филипп. Я больше не боюсь.

– Хорошо. – Он улыбнулся. – Так и мне спокойнее. Потому что я тоже боюсь.

– Но ведь не по той же причине, что и я? – спросила Мередит недоверчиво.

Филипп покраснел:

– Нет. Не совсем, потому что я, конечно, не девственник. Но весь мой опыт не мог подготовить меня к этому. К близости с женщиной, которую я люблю. Которую я желаю так сильно, что у меня путаются мысли. Для которой я готов сделать все. А если прибавить к этому, что уж несколько месяцев у меня не было... В общем, достаточно сказать, что я тоже нервничаю.

Филипп почувствовал, что Мередит немного успокоилась.