– По-моему, мы уделили слишком мало внимания этому, – сказала Мередит, и он поднял голову. Она держала на ладони жемчужину. – Судя по ее размеру и древности, она, вероятно, стоит несколько тысяч фунтов.

– Да, – согласился Филипп.

– Значит, она принадлежала кому-то очень знатному. Царице, например...

– Да, возможно, царице, такой, как Нефертити или Клеопатра...

Что-то шевельнулось в его памяти, что-то, связанное с последними строчками проклятия...

– Что? – спросила Мередит, заметив, как изменилось его лицо.

– Пока не уверен, но, кажется, у меня появилась идея. – Поднявшись, Филипп быстро подошел к книжным полкам, наклонился и задумчиво провел пальцем по кожаным корешкам. – Много лет назад я читал... – Он нашел нужный том и вытащил его. – Дай мне пару минут.

Положив тетрадь на стол, Филипп быстро переворачивал страницы, пока не нашел нужного места. Он жадно читал, и его сердце начало учащенно биться, а руки задрожали.

– По-моему, я что-то нашел, – сказал он наконец.

Мередит смотрела через его плечо:

– Что это за тетрадь?

– Это записи, которые я делал много лет назад, читая «Естественную историю» Плиния Старшего. Когда ты заговорила о жемчужине и о царице, тема показалась мне знакомой.

– Кто такой Плиний Старший?

– Римский писатель и чиновник первого века. В «Естественной истории» он упоминает о жемчужине, которая сыграла важную роль во время одного из пиров. Клеопатра поспорила с Антонием, что обед, который она даст в его честь, будет самым дорогим в истории.

– «На роскошный пир за девой следуй...» – негромко прочитала Мередит.

– Да. По преданию, она хотела доказать Риму, что с величием и богатством Египта ничто не может сравниться. Смотри, все сходится: Антоний был ее любовником, а в проклятии говорится: «...роскошный пир, где силу доказать любимому хотела». – Филипп уже не скрывал своего радостного возбуждения. – Обед действительно оказался роскошным, но не более дорогим, чем прочие пиры Клеопатры, и Антоний уже считал себя победителем. Тогда Клеопатра вынула из уха одну из своих сережек, достала из нее огромную жемчужину, измельчила ее, бросила в кубок с вином и выпила. После этого судьи объявили ошеломленному Марку Антонию, что она выиграла пари.

– Да, все сходится со словами проклятия, – прошептала Мередит, завороженно глядя на него широко открытыми глазами.

С бьющимся от радостного предчувствия сердцем Филипп вскочил на ноги и схватил Мередит за плечи:

– Последняя строчка на камне: «Все вслед за ней дерзните повторить. Лишь так возможно смерть любовью победить». Понимаешь? Если мы сделаем то же самое, смерть останется с носом!

Мередит с надеждой посмотрела на него, потом взглянула на жемчужину, все еще лежавшую у нее на ладони:

– Ты думаешь, это вторая жемчужина Клеопатры?

– Думаю, так и есть.

Мередит медленно и глубоко вздохнула:

– Господи, если она тогда стоила так дорого, какова же ее цена сейчас?

– Твоя жизнь гораздо дороже, Мередит.

– Ты сам говорил, что она стоит несколько тысяч. А если она принадлежала самой Клеопатре... Разве можно уничтожить такую ценную и редкую вещь?

Филипп заставил Мередит замолчать, прижав палец к ее губам.

– На свете нет ничего более ценного и редкого, чем ты. Пойдем.