Но и дома, даже после второго завтрака, состоявшего из жареной рыбы и нежнейшего молодого горошка, он не мог избавиться от нервного напряжения и тревоги.

– Как дела у щенка? – спросил он Бакари, когда тот вошел в комнату.

– Лучше. Беспокоится.

– Как ты думаешь, я уже могу прогуляться с ним в парке? Несколько секунд Бакари изучал хозяина своими непроницаемыми черными глазами.

– Гулять в парке быть полезно обоим, – изрек он наконец.

Двадцать минут спустя Филипп с собакой уже входил в Гайд-парк, или, вернее, его тащил на поводке сгусток энергии с рыжей шерстью и развевающимися ушами, от восторга не знающий куда бежать и что нюхать. Сначала поводок крайне возмутил щенка, но, выйдя из дома, он, очевидно, забыл и про него, и про Филиппа.

– Ты все перепутал, – кричал ему Филипп, задыхаясь и переходя на бег. – Это я – хозяин. Ты должен выполнять мои команды. А я должен вести тебя.

Щенок метался от одного дерева к другому, не обращая ни малейшего внимания на эти крики. Лапа была все еще перевязана, но, похоже, нисколько его не беспокоила, и он решил полностью вознаградить себя за дни, проведенные в бездействии. Заметив яркую бабочку, щенок – которому необходимо было срочно дать имя – рванулся в ее сторону. Филипп помчался за ним.

– Давай покажем этой бабочке, кто быстрее, – подзадорил он щенка, решив не портить ему сегодняшний праздник.

Второго приглашения не потребовалось.

– Какой чудесный день для прогулки, – сказала Мередит, поворачиваясь к Шарлотте.

Они неторопливо шли по тенистой дорожке Гайд-парка. Хоуп бежала впереди, прижимая к груди любимую куклу.

– Действительно, замечательный, – согласилась Шарлотта.

Еще жаркое солнце грело их через ветки деревьев, а легкий ветерок освежал и доносил аромат цветов и шуршание дубовых листьев. Самый подходящий день для того, чтобы забыть свои печали и беззаботно наслаждаться жизнью. Мередит надеялась, что у нее это получится.

Главное, надо постараться забыть о том, как сегодня на складе, несмотря на присутствие Альберта и мистера Стентона, она каждую секунду чувствовала, что лорд Грейборн находится рядом. У нее заболели уши оттого, что она все время пыталась прислушиваться к их разговору с мистером Стентоном. От звука его низкого голоса слабели колени и дрожали руки.

– Как жаль, что Альберт не смог пойти с нами, – сказала она, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей. – Боюсь, что работа на складе вредна для его ноги. Наверное, она сильно разболелась, раз он отказался от прогулки. Я уже жалею, что позвала его с собой.

– Он был рад помочь тебе, Мередит.

– Да, он ужасно славный мальчик. – Мередит улыбнулась. – Только я все время забываю, что он уже не мальчик, а мужчина.

Шарлотта молча кивнула.

– Трудно поверить, что всего через несколько месяцев ему исполнится двадцать один год. Надо будет устроить какой-нибудь особый праздник.

– Кстати, о праздниках: как идет подготовка к завтрашнему вечеру? Это о нем была утренняя записка от леди Бикли?

Мередит удивилась тому, как взволнованно звучал голос девушки, а также ее необычному интересу к своей корреспонденции. Похоже, Шарлотта специально сменила тему. Но почему? И зачем она выбрала предмет, который немедленно напомнил Мередит о мужчине, которого она так старательно пыталась выбросить из головы?

– Леди Бикли пишет, что приглашения были разосланы сегодня утром, и на два из них уже получены утвердительные ответы.