Как и несколько часов назад, при встрече в Гайд-парке, Филиппу показалось, что она произносит хорошо заученную и отрепетированную речь. Он подумал, что не удивился бы, если бы через два месяца, отвечая на такой же вопрос, она повторила ее слово в слово. И удивляло ее очевидное и нехарактерное для женщины нежелание говорить о себе.

Мередит искоса взглянула на него:

– Поручение вашего отца найти для вас подходящую невесту стало самым ответственным и почетным заданием за всю мою карьеру.

– Но даже если предположить, что вы отыщете женщину, которая согласится выйти за меня замуж, я не смогу жениться на ней, пока не избавлюсь от проклятия.

– Я не разделяю вашего пессимизма относительно проклятия и не могу представить себе женщину, которая откажется стать вашей женой.

Филипп замедлил шаги и с любопытством посмотрел на нее:

– Вот как? Могу я узнать почему? Вопрос очевидно смутил Мередит.

– Ну, потому что вы... – она махнула рукой, словно пытаясь нащупать ответ в воздухе, – скоро станете герцогом. И вы богаты!

Филипп не смог скрыть охватившего его разочарования и почему-то обиды. Неужели ее интересует только это?

– Только на основании этих критериев вы и устраиваете браки?

– Разумеется, нет. – Она неожиданно улыбнулась. – Если у жениха целы все зубы и волосы – это обычно очень помогает делу.

– А если бы у меня не хватало волос или зубов?

– Я все равно не могу представить себе женщину, не желающую выйти за вас замуж.

– Почему?

– Вы напрашиваетесь на комплименты, милорд? – Мередит не пыталась скрыть насмешку в голосе.

Черт возьми, так и есть. Как глупо! Ведь он знает, что далеко не красавец. И что годы, проведенные за границей, не лучшим образом отразились на его манерах. Знал, что его интересы способны до смерти наскучить любой женщине. И все-таки хотел услышать от нее, что все это не имеет никакого значения. Она старается поддерживать легкую беседу, а он коварно пытается увлечь ее в укромную аллею. Он должен стыдиться – и он непременно так и сделает, – но только после того, как поцелует ее.

– А вы можете их предложить, мисс Чилтон-Гриздейл? Она театрально вздохнула:

– Надо подумать. Возможно, один и отыщется, если вы будете очень настаивать.

– Позвольте мне самому догадаться. Мои уши не торчат в стороны и не висят, как у Принца.

Мередит рассмеялась:

– Совершенно точно. И еще у вас нет бородавки на носу.

– Осторожнее, а то я могу возгордиться.

– Тогда я, пожалуй, не стану упоминать, что у вас совершенно отсутствует упитанный животик и что глаза... – Она внезапно замолчала.

– Какие у меня глаза, мисс Чилтон-Гриздейл?

– Добрые, – прошептала она после секундного колебания, – у вас очень добрые глаза.

Простые, милые слова. Непонятно, почему от них так забилось его сердце. Мередит не сразу осмелилась посмотреть на него.

– Теперь ваша очередь, милорд, – наконец с трудом произнесла она.

– Делать комплименты? Охотно. Я думаю, вы...

– Нет! – От ужаса она почти выкрикнула это, потом нервно рассмеялась. – Нет, – повторила она уже мягче. – Я имела в виду, что теперь ваша очередь рассказывать о том, почему вы стали таким любителем древностей.