Мередит обернулась и обнаружила, что их спутников действительно не видно. Она решительно направилась за ними, и лорд Грейборн последовал за ней. По дороге им встречались другие гуляющие пары, но без леди Бикли и мистера Стентона Мередит чувствовала себя неуверенно. Она ускорила шаги.

– Мы участвуем в гонке, мисс Чилтон-Гриздейл? – с улыбкой спросил Филипп.

– Нет, просто я хочу догнать леди Бикли и мистера Стентона. Как мы найдем их, если потеряемся?

– Не беспокойтесь. Насколько я знаю свою сестру, она непременно постарается занять самую лучшую ложу. К тому времени, как мы придем, Эндрю уже закажет вино и избавит меня от этой обязанности. – Он усмехнулся. – Слава Богу, вина в Воксхолле отличные, и мы ничем не рискуем, хотя Эндрю и не большой знаток и предпочитает всем напиткам бренди.

Мередит вздохнула с облегчением, чувствуя, что атмосфера разрядилась. Она указала на три триумфальные арки, возвышавшиеся в конце дорожки:

– С такого расстояния кажется, что это настоящие развалины Пальмиры.

Филипп тоже посмотрел, радуясь, что может на что-то отвлечься от Мередит.

– Вполне приличная копия, – согласился он после недолгого созерцания, – но с оригиналом им не сравниться.

– Я не знала, что вы были и в Сирии, милорд.

– И там, и еще во многих местах. – Он постарался скрыть свое удивление ее географическими познаниями.

– Наверное, настоящие руины потрясают.

Древний город возник перед его глазами так явственно, словно он на самом деле находился в нем.

– Пальмира отличается от множества развалин помимо прочего и своим грандиозным масштабом. Там такая изумительная игра света, тени и цвета, что, боюсь, описать ее невозможно. Днем она сверкает белизной на фоне бесконечного неба, настолько синего, что на него больно смотреть. На закате на руины опускается тень, а небо из синего становится сначала желтым, потом оранжевым, а потом кроваво-красным. Оно все темнеет, темнеет, и город постепенно растворяется в ночной пустыне до следующего утра.

Он повернулся к Мередит. Она смотрела на него широко раскрытыми, затуманившимися глазами, как будто видела Пальмиру так же отчетливо, как он сам.

– Это, должно быть, необыкновенное зрелище.

– Да, так и есть.

Взгляд Филиппа скользил по ее прелестному лицу, ласкал каждую черту, задерживался на нежных губах. Желание прикоснуться к ней, поцеловать было нестерпимым, и он испугался, что не справится с собой.

Филипп с трудом отвел глаза от Мередит и огляделся.

– Пойдемте, – сказал он, бережно беря ее под руку и направляя в сторону от павильонов и колоннад. – Сегодня такой прекрасный вечер. Давайте погуляем немного, перед тем как присоединиться к Эндрю и Кэтрин. Тем более что я давно хочу задать вам несколько вопросов и надеюсь, что сейчас вы ответите на них.

Мередит быстро моргнула, и мечтательное выражение исчезло из ее глаз.

– Конечно, милорд. Во всяком случае, я постараюсь. О чем вы хотели узнать?

– О вас, мисс Чилтон-Гриздейл. Почему вы стали свахой? Она поколебалась несколько секунд:

– Это обычная история, милорд. Когда я была еще совсем девочкой, у меня проявилась какая-то особая интуиция, помогающая мне угадать, какая леди и какой джентльмен из нашего окружения наилучшим образом подходят друг другу, и я обожала делать намеки на возможные, по моему мнению, союзы. К общему удивлению, мои предсказания часто сбывались. Став старше, я полюбила читать страницы светской хроники и мысленно составлять пары из членов высшего общества. А потом, просматривая объявления, я думала: «Нет! Боже, он не должен жениться на ней! Леди Такая-то подошла бы ему гораздо больше».