– В иероглифическом письме изображение фаллоса часто использовалось как символ мужской силы.

Глаза леди Эмили стали похожи на блюдца, а у леди Генриетты открылся рот. Филипп тем временем оживился, заговорив на интересную ему самому тему:

– Особенно часто в древности изображался эрегированный пенис. Однажды в Египте я обнаружил великолепный экземпляр...

– Все в порядке? – осведомилась Мередит, поспешно подходя к ним.

– Мне надо присесть на минутку, – сдавленно прошептала леди Эмили, не дав Филиппу ответить.

– Мне тоже, – откликнулась леди Генриетта. Схватившись за руки, юные леди торопливо удалились.

– Господи, что вы им наговорили? – в ужасе спросила Мередит.

– Ни черта не понимаю! Они поинтересовались моим мнением относительно сексуальной культуры древних...

– Относительно чего?

– Я удивился не меньше вас, поверьте, но они настаивали. Их интересовала точка зрения историка.

– Вы уверены, что они интересовались именно... – она осторожно оглянулась и понизила голос, – именно этим? Что конкретно они сказали?

– Они спросили, что я думаю «сами знаете о чем». Я едва начал излагать им свое мнение, кстати говоря, чисто научным языком, когда вы подошли.

Глаза Мередит расширились, а лицо побледнело.

– Боже милостивый! Они же говорили с вами о предстоящем бале в честь дня рождения лорда Пикерилла.

– Дня рождения? – автоматически повторил Филипп, глядя на Мередит в полном недоумении.

– Бал для лорда Пикерилла. Леди Пикерилл планирует его уже несколько месяцев, и это сейчас самая популярная тема – не считая сплетен о вас. Все приготовления держатся в строгом секрете от лорда Пикерилла, и, чтобы не проговориться, все упоминают о «сами знаете о чем».

Филипп почувствовал приступ сильнейшего раздражения:

– Ничего подобного! «Сами знаете что» означает совсем не это. «Сами знаете что» всегда употребляют, когда говорят о сексе. По крайней мере употребляли, когда я уезжал из Англии десять лет назад. Какой идиот ввел эти новые правила?

Мередит кипела от возмущения:

– Вы лучше спросите себя, как вам пришло в голову обсуждать подобную тему с приличными молодыми леди?

– Вы сказали мне, чтобы я общался с гостями. Я общаюсь. Вы опять недовольны. Вам когда-нибудь говорили, как вам трудно угодить?

– Я просто прошу вас держаться в границах дозволенного...

– Всего-то?

– ...что, оказывается, вам не по силам большую часть времени.

– Ну что ж, раз я, кажется, совершил непростительный промах, остается радоваться, что вы оказались поблизости. Иначе я, несомненно, показал бы им изображения иероглифов, о которых рассказывал.

– Да, остается только радоваться. – Мередит глубоко вздохнула. – Ну хорошо, сохраняйте спокойствие...

– Я совершенно спокоен. А вам, по-моему, не помешает порция успокоительных капель.

Мередит кинула на него взгляд, призванный уничтожить провинившегося на месте:

– Надеюсь, мне удастся как-нибудь загладить ваш поступок. В противном случае могу себе представить заголовок в «Тайме»: «Проклятый виконт-импотент демонстрирует непристойные картинки юным леди».

Филипп ответил ей столь же негодующим взглядом:

– В картинках с изображениями древних иероглифов нет ничего непристойного, и я не демонстрировал их юным леди. И последний, черт возьми, раз говорю вам, что я не импотент!

Мередит почувствовала его гнев, но не отступила:

– Ну и прекрасно.