Они поднялись, и Филипп с трудом сдержал усмешку, заметив, как выпачканы прежде безупречные панталоны отца. Никогда раньше он не видел, чтобы герцог выглядел столь неопрятно. Но лицо его, несмотря на испорченную одежду, выражало живейшее удовольствие от проделанной работы. Через секунду из-за угла появились мисс Чилтон-Гриздейл и Альберт. Глаза Филиппа и Мередит встретились, и на мгновение ему показалось, что между ними промелькнула искра теплоты и понимания, но Мередит, как занавес, опустила ресницы, а когда подняла их опять, ее взгляд выражал уже только холодное безразличие, которое заставило Филиппа скрипнуть зубами.

Он перевел глаза на Годдарда, который стоял рядом с ней, как храбрый рыцарь, охраняющий свою даму, и смотрел на него с враждебной настороженностью. Если бы Филипп не испытывал к молодому человеку благодарности за то, что тот так надежно оберегает Мередит, он, несомненно, почувствовал бы раздражение от этих взглядов, похожих на летящие в него кинжалы. Он быстро познакомил отца и Годдарда. Потом герцог вежливо поклонился Мередит.

– Должен поздравить вас, мисс Чилтон-Гриздейл, – произнес он. – Вчерашний вечер дал желаемые результаты.

– Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, милорд.

– Его целью было найти подходящую невесту для моего сына. Сегодня утром он признался, что одна молодая леди произвела на него сильное впечатление. Я почти уверен, что свадьба состоится двадцать второго, как мы и планировали.

Два алых пятна проступили на щеках Мередит. В ее глазах, обращенных на Филиппа, промелькнула масса различных эмоций. Удивление? Смятение? Испуг? Он не успел разобраться.

– Я рада слышать это, милорд, – сказала она ровным, ничего не выражающим голосом и, взглянув вниз, заметила осколки, разложенные на куске полотна. – О Боже! – Теперь она смотрела на Филиппа глазами, полными сострадания. – Это разбили вчера вечером?

– К сожалению, да.

– Мне так жаль! Даже мне больно смотреть на это. Представляю, что должны чувствовать вы.

Ее сочувствие явилось для Филиппа исцеляющим бальзамом, успокоившим раздражение и снявшим боль, и его охватило непреодолимое желание прижаться к ней, утонуть лицом в мягкой коже, вдохнуть ее аромат. Разумеется, он никогда не забылся бы до такой степени, но даже если бы это и произошло, стоявший настороже Годдард, несомненно, с удовольствием привел бы его в чувство при помощи кулаков.

– Чем мы можем помочь? – спросила Мередит. Филипп объяснил, что надо делать.

– Мы уже собрали большую часть осколков, – сказал он. – Когда закончим с этим, начнем проверять, что пропало из открытых ящиков. – Филипп подумал, что Годдарду с его больной ногой будет трудно работать, стоя на коленях, и, понимая, что молодой человек скорее умрет, чем признается в этом, предложил: – Я думаю, надо осмотреть всю территорию склада. Возможно, мы найдем какие-нибудь следы. Пойдете со мной, Годдард?

На щеке Альберта дернулся мускул, и Филипп легко прочитал его мысли. Юноша, конечно, понимал, почему было сделано это предложение, проклинал свою физическую слабость и очень хотел послать лорда Грейборна к черту. Наконец он нехотя кивнул.

Филипп медленно пошел по лабиринту между рядами ящиков, намеренно удаляясь от того места, где оставались Мередит с герцогом. Когда они отошли настолько далеко, чтобы их не могли услышать, он остановился и повернулся лицом к Годдарду.

– Вы хотите что-то сказать мне. – Это был не вопрос, а утверждение.

Лицо молодого человека медленно покраснело, и, взявшись рукой за ящик, чтобы не потерять равновесия, он выпрямился и посмотрел прямо в глаза Филиппу:

– Мне не нравится, как вы на нее смотрите.

Филипп не стал притворяться, что не понимает.