Филипп не стал притворяться, что не понимает. Он, черт побери, отлично знал, как он смотрит на Мередит, и не мог осуждать Годдарда. Он сам был бы крайне недоволен, если бы кто-нибудь смотрел на нее с таким же неприкрытым вожделением. К тому же Филипп не мог не сочувствовать Альберту. Хотя он сам и не был инвалидом, но в юности тоже страдал от своей неуклюжести и физической неловкости. Он еще не забыл боль, которую испытывал тогда.

Сейчас Филипп уже был уверен, что Мередит не влюблена в Годдарда, хотя и относится к нему с глубокой нежностью. Она не из тех женщин, которые могут целоваться с одним, если их сердце принадлежит другому. Какие же отношения связывают ее с Альбертом?

– А мне кажется, что вы ее любите, судя по тому, как вы смотрите на нее, – спокойно сказал Филипп, не отводя от Альберта внимательного взгляда.

– Люблю, можете не сомневаться! И могу защитить ее, если понадобится. Например, от наглых аристократов, глядящих на нее, словно она лакомый кусочек, который они хотят попробовать, а потом выплюнуть, когда вкус им надоест.

– Это не входит в мои планы.

– Вот как? – Альберт воинственно выпятил подбородок. – А что же тогда вы собираетесь предпринять?

– Это касается только меня и Мередит. Но я понимаю ваши чувства и хочу заверить вас, что я... Что она мне небезразлична. И я ни за что не причиню ей вреда.

– Вы уже причинили, с этим вашим чертовым проклятием. Для нее репутация – самое главное, а вы все испортили. И коли вы так на нее смотрите, значит, собираетесь испортить ей и всю жизнь. – Лицо Альберта исказила гримаса гнева и презрения. – Вы все, богатенькие лорды, думаете, что если вам что понравилось, то оно уже ваше. Но с мисс Мэри так не получится – она слишком умна для вас. Она всю жизнь старается убежать от этого.

– Что это значит? Старается убежать от чего? – быстро спросил Филипп.

Годдард плотно сжал губы, сообразив, что и так сказал слишком много. Было ясно, что он не собирается ничего объяснять.

– И почему вы так уверены, – продолжал Филипп, – что ваши чувства не возьмут над вами верх и что вы сами не скомпрометируете мисс Чилтон-Гриздейл?

Альберт с сомнением смотрел на него, словно решая, что ответить.

– Я люблю ее, – сказал он наконец, – но не так, как вы думаете. Конечно, она слишком молодая, чтобы быть мне матерью, но на самом деле всегда была ею, и я люблю ее, как свою настоящую мать. Она все эти годы обо мне заботилась, а теперь я взрослый и могу сам позаботиться о ней. Я для нее все сделаю. – Его глаза угрожающе прищурились. – Все.

Можно было не сомневаться, что если завтра Мередит скажет: «Отруби голову лорду Грейборну», – Годдард поспешит наточить топор. Оставалось только надеяться, что она отдаст ему такого приказа. И тем не менее Филипп почувствовал облегчение, узнав, что Альберт не влюблен в нее, хотя v него оставалось еще много вопросов.

– А почему она была вам матерью?

Юноша несколько секунд колебался, решая, стоит ли отвечать на этот вопрос.

– Я своих отца с матерью никогда не помнил, – признался он наконец. – Может, их и не было. Я помню только Таггерта. Он работал трубочистом, а я и другие мальчишки помогали ему. – Глаза Альберта вдруг стали пустыми и безжизненными. – Мы все жили в маленькой грязной комнате. Однажды я чистил трубу на крыше и сорвался. – Он посмотрел на свою ногу. – Я помню, как падал, и больше ничего – наверное, я сильно ударился головой. А когда очнулся, она смотрела на меня, и глаза у нее были голубые, как у ангела. Я тогда подумал, что уже умер и попал на небеса, а потом узнал, что этот ангел – мисс Мэри, а я раньше ее вовсе не знал.