Лицо Мередит выразило нескрываемое облегчение, огорчившее Филиппа, а сразу же вслед за ним – что-то похожее на разочарование, что очень его обрадовало.

– Ах, так кроме меня будут и другие приглашенные?

– Я сегодня же разошлю приглашения. Думаю, восемь человек за обеденным столом – самое приятное число: вы, я и еще шесть молодых леди. Я посмотрю список вчерашних гостей и выберу их сам. Так я могу рассчитывать на вас?

– Да, конечно, я постараюсь помочь чем смогу.

– Прекрасно. Тогда завтра я пришлю за вами экипаж около восьми часов.

– Я буду ждать. – Несколько минут Мередит молча смотрела на него, потом тихо сказала: – Филипп... я рада, что вы стараетесь получше узнать этих молодых леди. Из любой, несомненно, получится замечательная, достойная жена.

– Надеюсь на это. Ведь мы оба хотим, чтобы я выбрал именно замечательную и достойную жену. Не беспокойтесь, дорогая Мередит. Я лично прослежу за тем, чтобы мы оба получили именно то, чего хотим.

Вернувшись домой, Филипп узнал от Бакари, что Эндрю с утра ушел в музей и до сих пор не вернулся. Он велел приготовить горячую ванну, и пока в нее набиралась вода, удалился вместе с Бакари в свой кабинет, где жадно накинулся на свежий хлеб с сыром.

Он коротко рассказал слуге о том, что случилось за день.

– У меня плохое предчувствие, Бакари. Я думаю, что этот гипсовый куб вполне может оказаться как раз тем, что мы ищем. Ты же знаешь, что мои дурные предчувствия обычно сбываются.

Бакари вздрогнул:

– Песчаная буря в Фивах, шторм у берегов Кипра, грабители могил под Каиром – не надо напоминать Бакари.

– Мне кажется очень подозрительным то, что пропала только одна эта вещь, и я не особенно верю в совпадения. Я не хотел тревожить других и поэтому ничего не сказал им о своих опасениях. Я и сам не хочу отказываться от надежды. На складе осталось еще девять ящиков, а скоро в порт придет «Морской ворон» с остальным грузом. Может, этот «гипсовый куб» был действительно просто кубом, выпиленным из камня. – Филипп взъерошил волосы. – Черт возьми, я должен был обратить внимание на эту строчку. Теперь остается надеяться, что это не станет самой большой ошибкой моей жизни.

– Бакари тоже будет надеяться.

Филипп очень хорошо знал эту интонацию, означающую: Я, конечно, буду надеяться, только какой от этого толк?» Будь все проклято!

– Мне надо еще кое-что сказать тебе, – заявил Филипп, покончив с хлебом. – Я хочу устроить маленький интимный обед завтра вечером. В средиземноморском стиле.

Черные глаза Бакари блеснули.

– Интимный?

– Да. – Филипп подробно рассказал Бакари, что надо сделать, зная, что тот запомнит и точно исполнит все его инструкции. Наконец он поднялся: – Наверное, моя ванна уже готова. Надеюсь, Эндрю вот-вот появится. Он не любит пропускать обед.

Филипп не ошибся. Когда он, вымытый и переодетый, через сорок пять минут вошел в столовую, Эндрю уже сидел за столом, склонившись над дымящейся тарелкой супа. Велев лакею принести то же самое для себя, Филипп уселся напротив и оглядел своего друга. Одежда того была измятой и запыленной.

– Рад, что ты поправился.

– Я и сам рад. – Эндрю заметил мокрые волосы Филиппа. – Завидую, что ты уже успел принять ванну. Я сделаю то же самое, но сначала мне надо поесть. Боюсь, я шокировал всех твоих слуг, явившись к обеду в таком виде. Слава Богу, Бакари появился вовремя, а то меня запросто могли вышвырнуть из дома.

Лакей принес Филиппу суп, и друзья некоторое время ели молча. Наконец Филипп заговорил:

– Судя по тому, что ты не спешишь меня обрадовать, сегодня в музее вы ничего не нашли?

– К сожалению, так и есть.