Глава 8

— Ты звала меня? — спросил Гарун входя в горницу Марии.

Женщина не сразу ответила вошедшему мужчине. Она посмотрела на сотника и взгляд этот был не просто полон игривости и кокетства, он казался Гаруну многообещающим. Нет, конкретно говорящим, кричащим, что эта женщина создание самого Лукавого, что прямо здесь и сейчас её нужно наказать. Однако, Гарун на последних, быстро тающих морально-волевых силах, с большим трудом, сдерживал себя.

— Ты оскорбил меня воин. Бабой назвал, подчинять не хотел. И не только мне, но и своему командиру, который поклонился мне, — прощебетала Мария, разворачиваясь спиной к вошедшему мужчине.

Её волосы игриво мотнулись в сторону, обдувая лёгким ветерком лицо Гаруна. Мария чувствовала эту животную страсть, которую испытывал мужчина. Если бы на месте сотника был её муж, и он также трепетал от одного лишь присутствия женщины, если бы у него, у Владислава, подобным образом дрожали губы от каждого сказанного слова Марии, то не было бы более счастливой женщины в этом мире.

Нет муж её любил. Она это чувствовала. Но любовь эта была сдержанной, размеренной, без потери разума и воли. Сейчас же мужчина, стоящий рядом с ней, во власти женских чар. Вот только власть эта была не подконтрольной женщине. Если Мария и дальше будет уже не только играть кокетство, но и соблазнять мужчину, он станет готовым на всё, лишь бы только она продолжала, оставалась такой же, но с обязательным переходом в горизонтальную плоскость. И плевать на желание женщины, для Гаруна уже не важно ничто, кроме своего вожделения.

Мария осознавала с какими эмоциями она играет, однако двое вернейших охранников половцев спрятались в шкафу, ещё одному очень удобному изобретению её мужа, по сути перевёрнутому сундуку. Они не станут встревать ни при каких обстоятельствах, если только не прозвучат кодовые слова.

— Ты посмел оскорбить меня. Почему ты меня ненавидишь? — просила Теса, вроде бы как незаметно проведя указательным пальцем по своей груди, очерчивая на строгом сарафане контур.

Гарун проглотил ком. Всё, сдерживаться разумом больше не было мочи. Лишь чувство, возникшее недавно, самовлюблённости, временно сдерживало его порывы. Он не мог не задать тот вопрос, который мучил Гаруна, может и не так сильно, как желание обладать этой женщиной, но достаточно, чтобы мужчина его озвучил.

— Почему Воеводино отбил я, а почести воздаются тысяцкому Лису? — спросил Гарун.

— Да потому что ты угробил сотни людей, приказав им разомкнуть строй и направиться сражаться с опытными воинами. Из-за тебя сейчас моя душа чернее чёрного, — Теса не выдержала и с металлом в голосе, высказала сотнику свои претензии.

Гарун, будто этого и ждал. Нет, не он, а тот зверь который таился внутри мужчины. Он окончательно становился неудовлетворённым животным. Не помогло и то, что Гарун, сразу после собрания у жены воеводы, бил себя хлыстом до кровяных подтеков на спине, а также делал порезы на ногах, так, чтобы не было видно остальным. Он физической болью пытался заглушить ту страсть, что бурлила внутри, честно хотел усыпить зверя, что рвался наружу.

Помогло. Ему бы не встречаться с Тесой, пойти в церковь, и встать на колени и молиться всю ночь напролёт. Но он здесь. Глаза мужчины налились кровью, он зарычал, пуще прежнего стал тяжело дышать, кинулся на женщину, сразу же разрывая её сарафан, будто дряблую тряпочку, несмотря на то, что платье было выполнено из достаточно плотной шерсти.

— А-а! Помогите! — уже не притворно, а Поистине испугавшись, закричала закричала Теса.

Лапищи сотника уже мяли грудь женщины, а Теса с ужасом продолжала кричать. Не так она себе это представляла, женщина была уверена, что сможет перевернуть всю историю из плоскости желания Гаруна обладать ею, а преподнести общественности, что он пришел ее бить, показывать «свое место», или более того, убивать.