И я начал зачитывать большой доклад о деятельности Братства. Это сейчас кажется, что все так, как и должно быть, что наша организация и воюет и торгует и урожаи собирает. А, что из себя представляла наше Братство Христианское Андрея Первозванного два года назад? Мало чего. Вот об этом я и говорил в красках, с примерами, цифрами. Пусть все проникнутся, что имеет Братство, что удалось. И после мы все помолимся за такое благоволение Господа к делам нашим.

Я не знаю, как там обстоят дела с рыцарскими орденами, но почему-то уверен, что они, каждый в отдельности, намного слабее Братства. Вместе, может быть, и конкурентами были бы, но в рознь -нет. Сейчас вместе с пополнениями в нашей организации почти десять тысяч ратников, из которых три тысячи сто двадцать ангелов в полном облачении с двумя конями.

— Предлагаю каждому крылатому ратнику брать себе во служение и обучение отрока. Пустьконей досматривает, ратное дело перенимает. Оруженосцем будет. Сложно нынче стало крылатым за собой самим приглядывать, — высказал я одно из предложений.

Вопросов не возникло. С нынешними конями, что уже присылают эрзя, у нас более, чем хватает лошадей, чтобы увеличивать хоть вдвое количество конных ратников. Кроме того, у нас много кольчуг и иных доспехов, в том числе пластинчатых, взятых у булгар и не только у них. Вот, в это можно облачить «детей» ратника. Они могут идти во второй волне конного удара и заниматься окончательной зачисткой разбитого и дезорганизованного врага.

— Давайте решать теперь, кто и куда отправляется и с какими силами. Все знают направления? — сказал я, и собравшиеся стали переглядываться.

— Отправь меня, воевода, на войну! — первой не выдержала молодость и высказался один из самых младших витязей Братства.

Шестнадцатилетний Ростислав Иванович, сын Ивана Ростиславовича Берладника, первого воеводы Братства, был бы и самым младшим, если бы не присутствовал тринадцатилетний ЯкимСтепанович Кучка, также готовящийся стать витязем, но номинально таковым уже считавшийся. Просто, по малолетству его в новом чинеофициально я не объявлял.

— Ты и Яким отправитесь со мной в Византию, — сказал я, по сути, опровергая предыдущее свое высказывание про то, что у каждого есть выбор отказаться.

— Отправь меня, воевода, будь куда. Ненавистно мне быть уже в одном граде. Я шел службу Господу вершить. Спаси Христос, что дал повоевать сарацинов булгарских, но долг мой больший, — сказал витязь-брат Угрюм.

— И я хочу биться за веру. Ты прости, воевода, пусть ты все нужное делаешь, вон и поля засеяны и колосятся, но я воин, Христов воин. Мне иноверцев бить нужно, обороняя веру православную, — высказался Никифор.

Во время осады и взятия Биляра эти двое сильно спелись на фоне религиозного фанатизма. Если Никифор был таким, мягким фанатиком, который готов убивать иноверцев, но может к ним проявить гуманизм, то вот Угрюм прямо стал волкодавом, если считать иноверцев волками и брать то, что витязь их готов зубами грызть.

Они мне такие вот и нужны.

— Крестовый поход нужно делать! — громогласно заявил я.

— Я уже не удивляюсь! — рассмеялся Алексей.

— Удивить больше? — усмехался я. — Два крестовых похода.

— Не шути с этим, воевода, — сказал Никифор.

— Со вторым крестовым походом не такая уж и шутка была. Мы берем под свое покровительство всех балтов, ну, а иной крестовый поход, — я посмотрел на Никифора. — Ты готов отправиться в Египет?

— Готов, — не думая и не сомневаясь, быстро ответил младший воевода.

— Через три недели отъезд, — сказал я.

Еще когда я пребывал у ромеев, проект православного Крестового похода обсуждался.