– Ну и дела… Ты, что ли, сын Аньезе? – улыбнулся он.

– Да, – ответил юноша и улыбнулся в ответ.

– Малышка Аньезе… Как она? А как бабушка?

– Мама в порядке. И бабушка тоже, хотя все время жалуется на здоровье…

– Эх, понимаю… Ну, заходи, заходи! – воскликнул Марио, распахивая дверь.

– Нет, спасибо. Не хочу вас беспокоить. Я пришел взять ключи от бабушкиного дома. Она сказала, что они у вас…

Марио внимательно вглядывался в парня, пытаясь отыскать в его лице черты Аньезе, и почувствовал легкое волнение, когда заметил, что, кроме волос, юноша унаследовал от матери кошачий взгляд и нежную улыбку. «Глаза цвета морской волны наверняка достались ему от отца, – подумал он, – того моряка, что приходил за Аньезе, когда она заканчивала работу на фабрике…»

– Подожди здесь, – сказал наконец Марио. Он вернулся в дом и через несколько минут снова появился на пороге, держа в руках связку ключей. – Пойдем, я тебя провожу, – сказал Марио, захлопывая за собой дверь.

– Вы уверены? Я могу и сам дойти, если объясните мне, где это… – начал было Марко, но Марио что-то проворчал, взял его под руку и пошел с ним, опираясь на палку.

– Скажи-ка, ты специально приехал, чтобы посмотреть дом Сальваторы? – спросил он через какое-то время.

– На самом деле не совсем. Я здесь проездом и просто решил заехать, раз уж так вышло. Чуть позже мне нужно успеть на паром, который отплывает из Отранто. Еду к друзьям в Грецию, отмечать окончание школы.

– Значит, ты уже окончил школу? Молодец. И с каким результатом?

– Проходной балл переполз[21], – ответил Марко.

Марио бросил на него укоризненный взгляд.

– М-м-м… Значит, ты не слишком любишь учиться, а?

Парень рассмеялся.

– Что правда, то правда. Я больше люблю регби!

Марио остановился и посмотрел на него с удивлением.

– А это еще что такое?

Марко снова рассмеялся.

– Это такой спорт. Ну, знаете, когда все игроки набрасываются друг на друга… – пояснил он, жестами изображая схватку.

Старик пожал плечами и поджал губы, он о таком спорте никогда не слышал.

Они прошли под аркой и зашагали по дороге вдоль оливковой рощи. Дойдя до конца, Марио остановился у последнего дома слева, ворота которого были открыты.

– Ну, вот и пришли, – сказал он юноше.

Пока они шли к двери, Марио объяснил, что раньше он часто наведывался сюда, чтобы прибраться или вырвать сорняки, но с годами стал заходить все реже, а теперь приходит всего пару раз в год.

– Все равно сюда никто не приезжает, – добавил он, словно оправдываясь.

Он вставил ключ в замочную скважину и открыл дверь.

Их тут же обдало запахом пыли и затхлости. Пока Марио распахивал окна и снимал с мебели простыни, Марко осматривался, осторожно двигаясь по комнате: диван цвета охры, крошечный телевизор, два зеленых кресла по бокам камина, на одном из которых лежал… «Да ну, не может быть!» – подумал он. Там лежал запыленный и пожелтевший журнал с кроссвордами, тот самый, который бабушка просила купить каждую субботу.

Он подошел к каминной полке и принялся рассматривать черно-белые фотографии. «Вот мама в детстве, – улыбнулся он. – Она уже тогда была Кучеряшкой, как зовет ее папа». На одной фотографии она стояла у моря, на другой – сидела под рождественской елкой, а на третьей в обнимку с матерью стоял парень, чуть выше ее, в белой рубашке и с растрепанными волосами. Оба счастливо улыбались. Марко взял фотографию, стряхнул с нее пыль и показал Марио.

– Это мой дядя?

– Да, это Лоренцо, – тихо ответил мужчина.