– Фабрика – это и есть «Дом Риццо»? Бабушка что-то про него говорила…

Марио отвел глаза.

– Хочешь увидеть комнату твоей мамы? – спросил он быстро, как будто желая сменить тему.

Марко оживился.

– Да, пожалуйста, – сказал он и аккуратно поставил фотографию на место.

Они поднялись наверх, и, как только вошли в комнату Аньезе, у юноши возникло странное чувство, будто он здесь уже бывал. На стенах висели рекламные плакаты и награды за мыло, которое называлось «Марианн», диплом по агрономии, на котором крупными буквами было написано: «Ренато Риццо». «Это мой прадед», – подумал он. На полу в углу стоял маленький переносной проигрыватель, Марко наклонился, чтобы рассмотреть его поближе. Рядом лежала старая пластинка в оранжевой обложке с фотографией молодого Джино Паоли, сборник назывался «Твоя рука». Чуть поодаль стоял какой-то цилиндр, завернутый в красную бумагу, – видимо, подарок, который так и остался не распакован…

– Все это – дело рук твоего дяди! – воскликнул Марио, указывая палкой на рекламные плакаты. – Красивые, правда?

Марко встал и пригляделся к рисункам. Да, они, несомненно, были хороши, но при этом казались такими… устаревшими.

– Да, красивые, – пробормотал парень с натянутой улыбкой.

– А рядом его комната. Хочешь заглянуть?

Марко пожал плечами.

– Почему бы и нет? Раз уж я здесь…

Комната Лоренцо оказалась полупустой. Единственными следами его присутствия были многочисленные афиши на стенах, кадры из фильмов, которые Марко никогда не видел. В углу стоял мольберт, рядом валялись пыльные тюбики с краской и засохшие кисточки с затвердевшими щетинками.

На столе лежала папка, из которой выглядывала бумага. Марко подошел ближе, пролистал рисунки и заметил, что на всех было одно и то же изображение: красивая девушка с длинными светлыми волосами.

«Она мне кого-то напоминает, – подумал он. – Где-то я ее видел, но где?»

– Молодой человек, мне пора, – внезапно объявил Марио. – Время принимать лекарства. Но если хочешь, можешь остаться здесь. Ключи потом занесешь…

– Нет-нет, спасибо. Я пойду с вами, – ответил Марко. – Но прежде помогу вам накрыть мебель…

– Не беспокойся, – перебил его Марио, направляясь к двери. – Завтра вернусь сюда с дочерью, она мне поможет. Приезжает в отпуск из Болоньи. Она у меня адвокат, – добавил он не без гордости.

Марко улыбнулся в ответ.

Пока они шли назад, юноша спросил, далеко ли до мыловарни.

– Да какое там далеко, совсем рядом. Видишь вон ту грунтовую дорогу? – сказал Марио, указывая на дорогу.

– Я хотел бы на нее взглянуть. Пойдете со мной?

Марио резко переменился в лице.

– Нет, туда я не пойду, – сказал он коротко.

Удивленный, Марко не стал настаивать. Вместо этого он попрощался и поблагодарил Марио за любезность, сказав, что тот был очень добр.

– Передавай от меня привет бабушке и малышке Аньезе, – сказал Марио, удаляясь и тяжело опираясь на палку.

Оставшись один, Марко надел наушники, нажал кнопку на плеере и, шагая по грунтовой дороге, принялся тихонько подпевать Фабрицио Де Андре: «Чего у меня нет – чтоб мне все с рук сходило. Чего у меня нет – мне и не надо было. Чего у меня нет – нет слов твоих заветных. Чтоб покорить мне солнце, завоевать чтоб небо…»[22]

Внезапно он заметил над деревьями вывеску: «ДОМ РИЦЦО. Мыловаренная фабрика, открыта с 1920 года».