Мужчина пожал плечами.

– Как хочешь… – пробормотал он.

В такие минуты Аньезе еще сильнее напоминала Лоренцо дедушку. От Ренато она унаследовала не только нос, но и большие практические знания – от химии до ботаники, от биологии до травничества. Сколько раз брат видел, как она склонялась над учебниками деда, изучала их и исписывала страницы пометками, пока он сам занимался переводом с латыни или греческого. Если за пределами фабрики его сестра и казалась немного странной или рассеянной, то внутри она словно преображалась. Как будто здесь была ее родная среда, а вне стен фабрики она чувствовала себя чужой.

* * *

Тем вечером, только зайдя домой, брат и сестра услышали дружный смех родителей. Они озадаченно переглянулись, пытаясь понять причину веселья.

Сальватора стояла у длинного деревянного стола в цветастом платье, в руках у нее был нож, которым она только что резала помидоры на разделочной доске. Тусклые каштановые волосы были собраны в привычный пучок. Она громко и беззастенчиво смеялась. Когда мать так смеялась, Аньезе казалось, что она не похожа сама на себя. Ее черты искажались: складки в уголках полных губ, которые Аньезе унаследовала вместе с массивными икрами, превращались в глубокие борозды, а нос-картошка еще больше расплывался на лице, растягивая ноздри. Аньезе ни за что в этом не призналась бы и чувствовала себя виноватой за одну только мысль, но в глубине души она надеялась, что никогда не будет похожа на мать.

Джузеппе сидел напротив жены, перед ним лежал неизменный журнал кроссвордов, на кончике орлиного носа, там, где выступала черноватая родинка, зависли очки для чтения, в левой руке он держал ручку. Закатанная до локтей белая рубашка плотно обтягивала выпирающий живот.

– Привет, молодежь, – весело поприветствовала их Сальватора, когда брат с сестрой заглянули на кухню. Джузеппе умолк и кивнул им в знак приветствия.

– Над чем это вы так хохотали? – спросила Аньезе.

– Да ни над чем, просто увидели карикатуру в журнале, – ответила мать. – Давай, Джузеппе, покажи им, – добавила она.

– Не надо нам никаких карикатур. Мы весь день ждали тебя на фабрике, – упрекнул отца Лоренцо.

– Я задержался. У меня была рабочая встреча за городом.

– Просто мы хотели обсудить с тобой одну идею, – вмешалась Аньезе.

Джузеппе снова уткнулся взглядом в кроссворд.

– Обсудим в другой раз. Сейчас пора ужинать, – ответил он.

– Ну конечно, как всегда… – вспылил Лоренцо.

Мать бросила на него укоризненный взгляд, как бы говоря: «Успокойся. Ты же не собираешься испортить ужин?»

– Аньезе, накрывай на стол, – сказала она дочери и указала на буфет. – Поставь еще две тарелки, тетя Луиза и дядя Доменико тоже придут.

– Мы только расскажем тебе в двух словах, папа. А уже завтра обсудим подробнее, – не сдавалась Аньезе.

– Неужели это не может подождать до утра? Лучше помоги матери накрыть на стол, – отрезал Джузеппе.

– Мне тарелку можешь не ставить, – хмуро заявил Лоренцо. – Я иду к Анджеле.

– Но ведь тетя с дядей сейчас приедут! – всплеснула руками Сальватора. – Они специально едут из Лечче.

– Передавай им привет, – сухо ответил сын.

– Ты же знаешь, что дядя расстроится, если не застанет тебя, – возразила Сальватора.

Лоренцо пожал плечами.

– Ну и плевать, – сказал он и вышел из комнаты.

Аньезе замерла с тарелками в руках и с удрученным выражением лица смотрела, как брат уходит.