– Иди скорее, – сказала она, – через десять минут закончится месса и все повалят из церкви.

Джорджо поцеловал ее в шею и, уходя, услышал ее пронзительный голос:

– Виттория, можешь выходить, детка.

Он покачал головой и, глубоко затянувшись сигаретой, направился к площади.

В этот момент он увидел ее: девушку с кудрявыми волосами, которую интересовало только мыло или что-то вроде того. Она спешила к киоску с сосредоточенным, почти недовольным выражением на лице. Джорджо улыбнулся, бросил окурок на землю и ускорил шаг, чтобы ее догнать.

– Привет, Кучеряшка, – поздоровался он, появившись у нее за спиной, и его тут же окутал сладкий аромат талька. Аньезе взяла из рук продавца газет две ручки, резко обернулась и посмотрела на него так, будто видела впервые. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, кто это.

– А, это ты, сторонник революции… – сказала она.

Джорджо рассмеялся.

– Мне нравится, когда меня называют сторонником революции.

– А мне нравится, как ты смеешься. У тебя такой радостный и заразительный смех, что тоже хочется смеяться, даже без причины, – сказала Аньезе.

«У меня радостный смех? Никто не говорил мне ничего подобного…» – довольно подумал он.

– Революция в конце концов победила, так ведь? – продолжила Аньезе.

– Вижу, что ты неплохо осведомлена, – заметил он шутливо.

– На самом деле мне сказала об этом Тереза, коммунистка, как и ты, – уточнила она. – Я не слишком-то разбираюсь в том, что происходит у нас в Аралье, куда мне до Кубы.

Джорджо по-прежнему не сводил с нее взгляда и улыбался. Она точно не была красавицей, подумал он, но в ее необычном лице, в милом и живом взгляде, в ее манере держаться было что-то, что его сильно притягивало. Потом он заметил маленький горизонтальный шрам у нее на лбу, в сантиметре от левой брови. Он инстинктивно протянул руку и медленно провел пальцем по шраму.

Аньезе удивленно подняла брови, но не отстранилась.

– Вот это да… – тихо сказал Джорджо. – Представляешь, у меня такой же. – Он откинул волосы назад и показал лоб. – Вот, видишь? Только у меня чуть повыше, – сказал Джорджо, показывая на шрам.

Аньезе прищурилась и сделала шаг вперед, чтобы рассмотреть получше.

– Как ты его заработал? – спросила она.

– Как всегда, проказничал, – ответил он.

– Проказничал?

– Ну да. Я несся на велосипеде без тормозов. С пригорка. И врезался. Мне было лет семь или восемь… А ты?

Аньезе прикоснулась к шраму.

– Я споткнулась и врезалась в мешалку на мыловарне. Но это было не так уж и давно… Кажется, в прошлом году.

Джорджо снова рассмеялся.

– Ну ты даешь!

– Что тут такого?

– Ничего, ничего, – пробормотал он сквозь смех, затем осмотрелся по сторонам. – Слушай, может, покажешь мне какое-нибудь интересное место? Завтра утром мы отплываем, а я пока почти ничего и не видел, кроме порта и этой площади… – солгал он.

– Интересное место… – повторила Аньезе, призадумавшись.

Он скрестил руки в ожидании ответа.

– Да, есть тут одно место, которое я могу тебе показать, – наконец сказала она.

Аньезе пошла вперед, и Джорджо пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать. Через некоторое время она обернулась.

– Я не скажу, куда мы идем, пока не доберемся, ладно?

Он усмехнулся и развел руками, как бы говоря: «А я и не спрашивал». Они шли долго, проходили через внутренние дворы и переулки, поднимались и спускались по каменным ступенькам.

– Напомни, как называется город, откуда ты родом? – спросила Аньезе.