– Анджела? Ты меня слушаешь? – спросил он.

– Да.

Лоренцо вздохнул.

– Поверь, я предпочел бы быть с тобой…

– Лжец!

– Да что с тобой такое? Ты мне не веришь?

– Не верю.

На другом конце провода повисла тишина, а потом раздался тяжелый вздох.

– Знаешь, что я тебе скажу, Лоренцо Риццо? – продолжила Анджела, вставляя еще один жетон. – Проведи свой единственный выходной с этой «влиятельной публикой», раз тебе так хочется. Сиди за столом с этими богачами, ешь до отвала их изысканную пищу. Ведь я, у которой нет ни гроша, больше ничего для тебя не значу!

Дрожащей рукой она повесила трубку и громко всхлипнула. Ну уж нет, она не станет плакать, подумала Анджела и, выходя из бара с мрачным лицом, пообещала себе, что ни завтра, ни послезавтра, ни на следующий день, ни потом звонить ему не будет. Она будет хранить молчание до тех пор, пока он сам не прибежит к ней, умоляя простить.

* * *

Джорджо наблюдал с палубы корабля, как день сменяет ночь, – он не сомкнул глаз и, закутавшись в теплое одеяло, всю ночь смотрел на спящий город. Через несколько минут корабль покинет порт…

Сидя под звездным небом, в ночной тишине, он с грустью вспоминал дни, проведенные в Аралье, особенно миг, когда они прощались перед посадкой на борт. В порту, точнее, на том самом камне, ставшем теперь «их» камнем, Джорджо сказал ей, что не стоит грустить, потому что он обязательно вернется, ведь он хочет быть только с ней одной. Он даже поклялся ей в этом собственными братьями. Аньезе улыбнулась и, пожав плечами, ответила: «Я буду тебя ждать», а затем достала из сумочки две пачки «Марианн». «Должно хватить», – добавила она и сунула ему в карман. Тогда он взял ее за руку, увел за камень, спрятавшись от посторонних глаз, и снова поцеловал. Это был поцелуй, полный страсти и тоски, которая, как понимали оба, подстерегала их в разлуке.

– Все по местам! Готовьсь! – громко скомандовал старпом, пока матросы неспешно поднимались на палубу.

Пора. Джорджо выдохнул, отбросил одеяло и занял свое место. Тут же подоспел Бачичча и, протирая опухшие от сна глаза, встал рядом.

– Отдать швартовы! – крикнул старпом.

Джорджо повернулся к другу.

– Только не сломай мне вторую руку.

– Ты, гляжу, был бы совсем не против, – сонно подмигнул ему Бачичча.

10

 «Нувель Марианн»

Август 1959 года

В первые дни августа температура в Аралье достигла сорока градусов. На фабрике работали котлы, а от кипящей мыльной массы поднимались облака пара – дышать внутри становилось нечем. Аньезе тяжело вздохнула и, проведя рукой по лбу, смахнула пот.

– Ты такая красная, выпей немного воды, – посоветовал Вито.

Она кивнула и, двигаясь с заметным трудом, пошла налить стакан воды. Сделав несколько жадных глотков, она взглянула на новый смеситель, который установил Колелла. На глаз он был больше, чем два других вместе взятые, прикинула она.

– Ну что, готовы? Сегодня мы запускаем это чудище, – объявил Марио. Так они прозвали огромный котел на шестьдесят тысяч литров, ради которого и установили такой гигантский смеситель.

– Ты что, уже принял на грудь, что такой развеселый? – воскликнул один из рабочих.

– Дай-ка и мне глоток! – вклинился другой.

Все остальные загоготали, а Марио лишь развел руки.

– Увы, выпил все до капли, иначе непременно поделился бы, – отшутился он. – На самом деле я просто рад за дочь: она получила высший балл на выпускных экзаменах.

– Поздравляем!

– А она точно твоя дочь?

Все снова загоготали, и Марио вместе с ними.