Кончетта взялась за пояс его брюк, но Джорджо остановил ее, ухватив за запястья.

– Я сказал, не надо. Оденься, прошу, – сказал он уже не слишком уверенно.

– Да ладно тебе, ты ведь тоже этого хочешь. Считай это маленьким прощальным подарком, – сказала она, освобождая его от ремня. Джорджо вздохнул, но останавливать ее больше не стал.

Он позволил Кончетте расстегнуть брюки и спустить их. Когда она опустилась перед ним на колени, он закрыл глаза.

* * *

Аньезе ждала его в порту, сидя на их любимом камне. Джорджо остановился у нее за спиной и глубоко вздохнул; с того момента, как он вышел из лавки, чувство вины словно лишило его способности дышать. «Что же я наделал?» – думал он, проводя рукой по лицу. Он был взволнован, но старался вести себя как обычно: подошел и сел рядом с Аньезе, вдыхая привычный аромат талька.

– Доброе утро, Кучеряшка, – сказал он, изображая веселую улыбку, открыл одну из только что купленных пачек Camel, вытащил сигарету и закурил.

Аньезе поздоровалась, смешно скривив губы и вдруг спросила:

– По-твоему, я страшная?

Сбитый с толку Джорджо хрипло рассмеялся.

– Ты что, с ума сошла? Нет, конечно. Что за вопрос?

– Не знаю. Просто никто никогда не говорил, что я красивая.

– Ну, тогда я скажу. Ты не просто красивая, ты – необыкновенная. – Он мягко потянул за одну из ее прядей, а затем отпустил, и та моментально вернулась на место, как пружинка. – Видишь? Такие волосы только у тебя, – улыбнулся он.

Аньезе рассмеялась и прикрыла рот рукой.

– Мне нравится в тебе все. Даже твои чудачества, – продолжил он.

– Чудачества?

Джорджо обхватил колени обеими руками.

– Ага. Например, твоя привычка повторять все по два раза…

Аньезе смущенно потупилась.

Он взял ее за руку.

– Ну что ты! Не делай так. Неужели ты стесняешься? Не стоит. Знаешь, твои чудачества кажутся мне очень милыми.

Она подняла на него взгляд.

– Правда? Клянусь, я не специально. Понимаешь, это сильнее меня. Как будто голос внутри меня твердит: «Если ты этого не сделаешь, случится что-то ужасное».

– М-м-м… Например?

– Например, умрет кто-то из близких или случится беда. Как с бабушкой и дедушкой…

Джорджо нежно погладил ее по щеке.

– Если чему-то суждено случится, это произойдет. Никто не может что-то предвидеть или предотвратить. Просто поверь, это никак не зависит от тебя или от того, что ты сделаешь или не сделаешь, понимаешь?

Аньезе не слишком уверенно кивнула.

Нежно глядя на нее, Джорджо подумал, что чем больше он узнает Аньезе, чем глубже проникает в ее чистое, детское сердце и в понятные лишь ей одной мысли, тем красивее она ему представляется – становится по-настоящему красивой, самой прекрасной из всех.

* * *

На заднем сиденье у Доменико лежали две упакованные картины.

Дядя и племянник прибыли к вилле Гуарини рано утром. Как только они вышли из машины, Лоренцо услышал звуки фортепиано, доносившиеся из распахнутых окон на первом этаже.

Музыка не смолкла даже тогда, когда горничная, как и в прошлый раз, пригласила их пройти в гостиную. Вскоре к ним вышел Эудженио Гуарини в элегантном костюме, на этот раз более светлого тона, но все так же пропитанном ароматом духов.

Доменико снял упаковку и поставил картины на пол, объясняя, что обе они принадлежат кисти одного художника – молодого таланта, работы которого недавно побывали на выставке авангардного искусства Апулии. Гуарини сложил руки за спиной, подошел ближе и принялся рассматривать полотна.

– Как видите… – начал Лоренцо.

Музыка внезапно смолкла.