– Я здесь, Алекс, – произнес тот. Он возник за коляской и взял меня за руку. – Ты же знаешь, Майк не такой бессердечный сукин сын. Просто не такой профессионал, как я. Возможно, его надо отправить в академию на курсы повышения квалификации детективов. Другой не оставил бы меня одного в парке.

– Какая у тебя палата, дорогая? – спросил Майк.

– Шестьсот тридцатая. Лифт прямо впереди, – подсказал «водитель».

– Мне нужно выпить.

– Не сейчас, малыш. Спиртное нельзя мешать с таблетками.

– Почему я не могу принять лекарство и пойти домой?

– Потому что тот, – сказал Майк, – кто пытался продырявить твой крепкий череп, поставил тебе здоровенную шишку. Если она будет расти, понадобится наносить перекись водорода. Я всегда знал, что в конце концов мы с тобой поиграем в доктора.

Я взглянула на Мерсера.

– Я не шучу. Я серьезно не хочу видеть его перед собой всю ночь. Я не хочу даже, чтобы он был рядом. Он плохо действует на мое давление.

– Хочешь извинений, блондинка? Ты этого хочешь?

– Я хочу побыть одна, – я сказала это тоном Греты Гарбо.

Лифт поднял нас на шестой этаж. Все это время Майк не умолкал ни на минуту.

– Хочешь, чтобы я напялил власяницу и бичевал себя? Раз не догадался, что тебя упрятали под доски и закрыли на замок? Это только подтверждает мою теорию, что этого не случилось бы, набери ты немного веса.

– Пусть он заткнется, Мерсер.

– Толстяков сложнее похищать. Вы не согласны, мистер Уоллес? Действительно. Вы же никогда не слышали, чтобы жертва похищения весила триста пятьдесят фунтов. Похищают всегда худых девиц, это факт, и тебе стоит задуматься об этом, молодая леди. В общем, дело поправимое.

Мы ехали мимо медицинского поста. Майк вдруг остановил кресло, поднял букет цветов со стола и рухнул передо мной на колени – в присутствии врачей, медсестер и обычных посетителей.

– Куп, клянусь, пока живу, я больше никогда тебя не оставлю. Я больше никогда не буду критиковать твои духи, каблуки, цвет волос, темперамент…

Я убрала тормоза, посмотрела на указатели номеров и покатилась к себе в палату подальше от любопытных глаз.

– В следующий раз, если я тебя потеряю, буду смотреть под кроватью, в шкафу, выверну пол, – раздавалось позади.

– С моей анонимностью покончено, – сказала я Мерсеру, который взялся везти меня вместо сопровождающего. – Теперь все поймут, кто я такая, если до этого не знали.

Медсестра зашла за нами следом.

– Вам помочь лечь? – спросила она, забирая мою диаграмму у озадаченного сопровождающего. – Стэнли Шрэм звонил. Он будет на обходе сегодня вечером.

Она дождалась, пока я усядусь в кровати спиной к подушке, потом подняла металлические перила по бокам кровати. После этого она и сопровождающий вышли.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Мерсер.

– Лучше. Безопасно, тепло и чисто. Сказать, что хорошо, язык не поворачивается.

Майк вновь появился в дверях. Должно быть, перед этим он останавливался у каждой палаты и выпрашивал у больных цветы. В руках у него была дюжина видов. Их только что вынули из ваз, и вода капала ему на одежду и на пол.

– Я просто идиот с хорошими намерениями, – запел он, подходя к кровати. – Господи, пойми меня правильно.

Он бросил влажные цветы на белоснежную простыню у меня в ногах.

– Внебрачный, заблудший. – бормотала я.