Он выпрямился и рявкнул:

– Эмили была до смерти напугана, когда звонила! У нее было предчувствие, что ее убьют!..

Мы с Мерсером ответ не приняли.

– Хорошо, детектив, – продолжил Крун. – А вы бы поверили, если бы она рассказала вам обо всем сама? Вы бы отнеслись к ее словам серьезнее, чем к моим?

– Все зависит от того, что она говорила.

– Кто-то пытался найти ее. Человек, о ком она не хотела слышать.

Кажется, я знала, куда он клонит.

– Амелия Брендон? Ее дочь?

Крун молчал.

– Послушайте, Тедди, нам известно о письме, которое Эмили писала своей сестре. Этот документ вы открывали в ночь убийства. Поэтому я не верю, что вас удивило, когда Амелия вдруг очутилась в ваших дверях. Вы по какой-то другой причине дали ей от ворот поворот.

– Страх, мисс Купер. Примитивный страх. Вы можете это понять?

Он вскочил с дивана и отошел к окну.

– Конечно, могу. И даже больше, чем вы себе можете это представить. Но тогда помогите нам – кого вы боитесь?

Он выкрикнул:

– Откуда я знаю, если вы сами не можете этого выяснить?!

– Что вы-то сами сделали? – одернул его Мерсер. – Выставили девочку на улицу? Отфутболили? Чтобы посмотреть, какие с ней приключатся несчастья? Надо найти ее, Тедди, пока не случилась еще одна трагедия.

Крун вздохнул.

– Когда Эмили позвонила Амелия – может быть, за неделю или за десять дней до убийства, – у той началась настоящая депрессия. Она ведь обещала никогда не общаться с ребенком.

– Нам это известно. Мы разговаривали с Сэлли Брендон, когда она здесь была. Амелия, вероятно, уже закончила колледж. Рано или поздно она все равно бы все узнала.

– Когда Эмили отказалась от ребенка, были подготовлены документы на Брендонов. Но настоящее свидетельство, по-видимому, не было уничтожено. Оно осталось в архиве роддома. Амелия приехала сюда не за приключениями. Она хотела встретиться с Эмили, узнать, почему мать ее бросила. Хотела узнать, кто ее отец.

– Разве его имени не было в свидетельстве о рождении? – спросила я.

– Нет. В графе «отец» стояло «неизвестен».

– Вы знаете, кто он?

Тедди кивнул.

– Эмили мне говорила. Профессор Нью-Йоркского университета. Она с ним переспала, когда приезжала на собеседование. Его зовут Ной Торми.

– Эмили говорила с дочерью?

– Только один раз. Дело в том, что у Амелии не было номера Эмили, в справочнике он тоже не значился. Амелия порылась дома в бумагах, но нашла только вырезки из газет, статьи, подписанные Эмили. Сэлли, как видно, их сохранила. Дочь принялась обзванивать редакции. Кто-то из коллег вышел на Эмили и сообщил, что с ней хочет связаться Амелия Брендон.

– И Эмили позвонила дочери, – сказал Мерсер.

– Вовсе нет. Она не собиралась нарушать обещание. Но ее мучило, что Амелия пыталась ее найти. Все всплыло, с этим ничего нельзя было поделать. В конце концов, кажется, какой-то журнальный автор дал дочери ее телефон.

– Расскажите про субботний день перед убийством, – попросил Мерсер, – когда Эмили позвонила, как вы сказали, и поделилась предчувствиями.

Крун провел рукой по глазам.

– Я говорил, я был в магазине. Работы было по горло, поэтому я пропустил ее слова мимо ушей. Непростительно.

– Вы не могли знать, что произойдет, – сказала я.

– Насколько я понимаю, Эмили все утро провела дома, спала. Потом пошла в магазин за газетами и продуктами, а когда вернулась, ей несколько раз позвонили.