– А дипломатический персонал? – спросила я. – Преступник мог быть прикреплен к какой-нибудь миссии и в другом качестве.

– Сотрудники консульства защищены в меньшей степени, мисс Купер. Принцип неприкосновенности распространяется на них постольку, поскольку они выполняют служебные обязанности.

– Подготовка списка не потребует много времени. В таком случае завтра утром повестка в Большую коллегию будет здесь.

– Не собираюсь вам мешать. Просто должен быть, как у нас говорят, дипломатичный способ решения проблемы. Были случаи депортации.

– Не слишком удачное решение, мистер Баркер, – осадила я его. – При депортации опасного преступника он не проходит через суд, значится несудимым. И может вернуться, как только соскучится по Нью-Йорку.

Баркер предложил другой подход.

– В протокольном отделе мы работаем с потерпевшими. Стараемся возместить…

– Денежное возмещение жертвам насилия? – перебил Мерсер. – Вы думаете, что изнасилованным женщинам нужны деньги? Они хотят одного – чтобы этот ублюдок, кем бы он ни был, как можно скорее перестал разгуливать на свободе. Они хотят видеть его за решеткой. Может быть, это дело не имеет никакого отношения к ООН, но мы рассчитываем на вашу помощь.

Баркер подошел к каталогу, открыл ящик и вынул оттуда две карточки.

– Сто девяносто одно государство. Я смог бы предоставить вам домашние адреса, но они хранятся в представительствах.

Мы пошли к лифту, на ходу просматривая список. Он был составлен в алфавитном порядке. Нас интересовали африканские страны. Я достала ручку.

– Ангола. Там говорят, по-моему, на португальском. Точно не на английском. – Я помнила, что, по словам Анники, преступник говорил с британским акцентом. – Бенин. Это еще что за такое?

– Когда ты учила географию, это была Дагомея. Западная Африка. Французская колония.

– Ботсвана. Точно была под британским влиянием, – сказала я и поставила галочку. – Буркина-Фасо. Это где?

– Верхняя Вольта. Когда-то была частью французских владений.

– Бурунди. По-моему, она принадлежала Германии или Бельгии, – сказала я.

Охранник выпустил нас на улицу. Я застегнула пальто.

– Камерун, – сказал Мерсер. – Камерун надо проверить – он был и под британцами, и под французами.

– На это уйдет больше сил, чем я думала. Всего три буквы просмотрели…

Мы сели в машину. Мерсер позвонил лейтенанту Петерсону.

– Утром Алекс выпишет повестку в суд для начальника протокола. Не сказал бы, что нас встретили с распростертыми объятиями. Запроси поддержку из Девятнадцатого участка. Завтра надо будет брать их на абордаж.

Он замолчал, слушая Петерсона. Взял у меня ручку и записал адрес.

– Вот и представилась возможность второй раз поговорить с приятелем Эмили Тедди Круном.

– Ее дочь что-то успела натворить?

– Час назад возникла на пороге у Тедди и допытывалась, кто ее отец.

– Амелия. Амелия Брендон, – повторял Крун, раскачиваясь на диване. – Клянусь, когда я открыл – я словно увидел призрак Эмили. Но это оказалась ее дочь.

– И вы просто так ее отпустили? – спросил Мерсер.

Я сидела рядом с Круном и похлопывала его по плечу.