Услышав это, Баркер отказался передать нам какие-либо сведения без разрешения начальника протокола. Его отказу явно не хватало оснований. Я спросила:

– Почему бы вам не набрать его номер? Я с удовольствием объясню ему, что нам нужно.

Он взглянул на часы. Звонить явно не собирался.

– Вы можете зайти на наш сайт. Там вывешены списки всех стран-участниц. И указаны координаты всех дипломатических представительств.

Баркер нервничал.

– Это мы сделаем. Но нужны и домашние адреса с анкетными данными.

– Вы понимаете, что это уже распространение частной информации, мисс Купер? Вопрос безопасности…

– Мы отнесемся к этому со всей осторожностью. Мой коллега и я представляем два главных правоохранительных учреждения города. Мы не террористы. Кто начальник?

– Уаксон. Дарен Уаксон.

– Должно быть, его недавно повысили. Я кое-что для него делала полгода назад, когда он был заместителем, – сказала я. – Уверена, он пойдет нам навстречу.

В наш отдел часто обращались за помощью. Иностранные представители с их специфическими культурными представлениями часто нуждались в воспитании. Однажды мы помогали в процессе над вождем племени из Сахары. Этот господин взял привычку у себя в хижине резать женские половые органы и не расстался с ней и на Западной 112-й улице. Мы консультировали женщин, переживших насилие в период гражданских столкновений в Восточной Европе. Перехватывали девочек-наложниц, которых привозили из Южной Азии. Мы помогали женщинам, страдавшим от домашнего насилия, – у себя на родине они были собственностью мужей, даже если мужья были бизнесмены, а не погонщики верблюдов.

– Вряд ли мистер Уаксон поможет вам, если вы не объясните мне, для чего вам нужны эти сведения.

– Поймите, я не могу сказать, над чем конкретно мы сейчас работаем. Посмотрите на наши визитки. Вы же видите, у нас в ведении дела, требующие тонкого подхода. Мы никого не побеспокоим.

Баркер снова взглянул на наши карточки.

– Мисс Купер, – проговорил он, – я уверен, вы в курсе, что такое дипломатическая неприкосновенность.

– Не торопите события. Я, честно говоря, об этом даже не думала. Речь не идет о том, чтобы вы выдали нам подозреваемого. Нам просто надо убедиться, что мы использовали все возможности.

Мерсер попытался мне помочь.

– Поймите, пожалуйста. Мы не гоняемся за послами.

– Что вы знаете о неприкосновенности, детектив Уоллес?

– Немного.

– Давний принцип международного права, сэр. Он ведет свое начало от древних греков, которые не задерживали гонцов и дипломатов. Они свободно передвигались, их не наказывали, даже если они несли дурные вести.

– Это было давно, – сказал Мерсер.

Нам так не хватало Майка. Я улыбнулась, представив, какой бы он дал отпор мистеру Баркеру. Наверняка сказал бы, что мы получили в наследство от греков и другие интересные традиции.

– Небольшой теоретический экскурс, – поучал нас Баркер. – Представители иностранных государств не подпадают под юрисдикцию местных судов и властей. Им разрешено действовать по законам своих стран.

– На их семьи это тоже распространяется? – спросил Мерсер.

Баркер ощетинился.

– Дипломатические представители и их нынешние семьи защищены от любых уголовных преследований.

– Если я не ошибаюсь – пока их государство не отменит эту неприкосновенность? – спросила я.

– Конечно, они не вправе совершать преступления. Если вы считаете, что у вас есть против кого-то улики, то прежде всего Государственный департамент должен сообщить об этом соответствующему государству и потребовать у него документ, отменяющий неприкосновенность данного лица.