Я открыла дверь. В комнате был лейтенант Петерсон с детективами. Он поднял голову и приложил палец к губам. Жестом пригласил войти.

Мерсер сидел за столом и говорил по телефону. Положив трубку, протянул мне копию фоторобота. Я помнила это лицо так же хорошо, как лицо Мерсера. Потом дал мне копию официального информационного бюллетеня ООН с фотографиями с недавних приемов и конференций.

– Я поднял это днем, пока дожидался списка. Посмотри. Это делегат декабрьского совещания по торговым санкциям.

Человек на фотографии походил на фоторобот. Правда, ему можно было дать за шестьдесят. Волосы, округлое лицо, даже размер носа и контуры губ – все подходило. Кожа очень темная, как и описывали свидетельницы.

– Кто этот господин?

– Софи Масуана. Представитель Далакии в ООН…

– Просвети, Мерсер.

– Это бывшая Эфиопия. Как Эритрея. В девяностых откололась и стала независимой республикой. Северная Африка, на Красном море. Известна тем, что там добывают жемчуг.

– И что мистер Масуана? – спросила я.

– Ждет внизу с одним из сыновей.

– Впечатляет. Вот почему ваши детективы на взводе.

– Они понимают, что нечто затевается, – сказал Петерсон. – Хотя эту парочку еще не видели.

– Что мы знаем?

– Масуана безупречный джентльмен, – Мерсер открыл блокнот. – Экономические дипломы Лондонского университета и – Алекс, сдерживай улыбку! – Сорбонны. Ему шестьдесят восемь. Работает в дипломатическом корпусе почти тридцать, на нынешнюю должность назначен шесть лет назад.

– А где живет?

– В городском особняке на Восточной 74-й улице, между Первой и Второй авеню.

– Надеюсь, наш психолог-криминалист сочтет, что это место можно назвать «центр риска». Лучше и быть не могло. Что еще известно? – спросила я.

– К половине пятого Национальная миграционная служба предоставила сведения по поводу остальных членов семьи. Жена, которая живет то здесь, то дома. Пятеро детей, всем за двадцать. Трое сыновей и две дочери. Все они за последние годы неоднократно бывали в Штатах. Я договорился встретиться с агентом по делам миграции перед офисом Масуана, чтобы я не показывал удостоверение специального отдела. Пусть думают, что мы по вопросам миграции, а не серийного насильника ищем. Лучше будут отвечать.

Все, что я услышала, мне очень нравилось. Я рвалась в бой – видимо, как и детективы, которые ждали в соседней комнате.

– Отличное начало. И что он тебе сказал?

– Агент объяснил Масуана, что в аэропортах вводятся изменения в проверке безопасности для персонала ООН. Правительство совершенствует способы опознания, разрабатывает ускоренные процедуры для важных лиц и всех дипломатов – раньше это был длительный и изнурительный процесс. Если мы попросим пройти антитеррористическую процедуру остальных членов семьи, не возникнет никаких подозрений.

– Он согласился?

– Охотно. Хочет помочь старым добрым Штатам ускорить процесс, чтобы самому не томиться на контроле. Сообщил, что миссис Масуана будет здесь до апреля. Две дочери учатся в университете – одна в Принстоне, другая в Джорджтауне.

– А сыновья? – спросила я.

– Младшего зовут в честь отца. Софи Младший. Ему двадцать три. Учится в аспирантуре в Гарварде, с Рождества был дома – занимался независимым исследовательским проектом. В прошлые выходные вернулся в Кембридж. Но мистер Масуана обещал, что он будет в нашем распоряжении в случае необходимости.

– С этим нельзя затягивать, – сказала я. – Он подходит – немного молод, правда, если верить описаниям, особенно в предыдущих случаях.