Уставившись на фотографию над моим компьютером, она болтала ногами.

– И он сразу тобой овладел? Между центром Линкольна и Таймс-сквер? За несколько минут до появления полицейского?

– Ну да. Да, сразу.

– Где твоя сумочка, Йоланда?

Она вцепилась в маленькую сумочку. Длинный ремень был обмотан вокруг шеи и перекинут через плечо.

– Пожалуйста, открой и высыпи все на стол.

– Чего? – Она отдернула сумочку.

Я встала и протянула к ней руку.

– Я должна это делать?

– Да, я попросила тебя высыпать все из сумочки.

– Можно мне в туалет на минуточку?

– Нельзя, пока мы не закончим.

Она посмотрела на Райана и Стюарта, надеясь на помощь, но безрезультатно. С неохотой она вывалила содержимое сумочки на стол. Сверху оказались три папиросы с марихуаной. Я подняла их и положила себе на ладонь.

– Черт, – выругалась Йоланда. – Это Лакон их туда положил. Это не мое. Клянусь, я была без понятия, что они там.

– Лакон тогда курил?

– Да, вроде. Я вообще не дую. И не ширяюсь.

– А нож зачем?

Я нажала на кнопку. Из металлического футлярчика выскользнуло короткое смертоносное лезвие.

– Это для защиты.

– В среду он был у тебя?

– Да, но я не успела его вытащить. Я так перепугалась, что он у меня из башки выскочил.

Я развернула скомканные клочки бумаги.

– Что это?

– Имена и номера моих друзей.

Я развернула бумажки и обнаружила там с десяток мужских имен.

– А подруги у тебя есть? Или ты только с парнями дружишь? Не возражаешь, если мы позвоним кому-нибудь из них и спросим, как вы познакомились?

Она стала злиться. Снова демонстративно принялась за лак, стряхивая его на пол.

– Делайте что хотите. Я все равно не хотела приходить.

– Когда Лакон стал тебе больше нравиться? После фильма?

– Я ему говорила. – Йоланда показала на Райана. – Никогда он мне не нравился. Все время после фильма я его боялась.

– Когда ты записала номер его телефона? – спросила я. – Когда ты успела нарисовать вокруг него сердечки?

Она дернулась в мою сторону, пытаясь выхватить бумажку.

– Это другой Лакон. Не тот, который меня изнасиловал.

– Райан, думаю, пора позвать Ванду.

– Ничего ей не говорите! Это наш секрет – мой и судьи!

– Сначала мне надо узнать, что ты говорила сестре. То же самое, что мне, или нет. Потом, – я порылась в куче бумажек и извлекла проездной на метро, – я отдам этот билет в полицию, и они кое-что проверят.

– Это мое. Я его в прошлом месяце купила, я не украла.

– Это даже лучше, Йоланда. Потому что в полиции точно узнают, когда ты проходила в метро в среду. Во сколько и на какой станции.

– Они не могут сделать этого, – сказала она, распаляясь.

– Вся информация компьютеризирована. Я узнаю, сколько времени ты провела в поезде. Кроме того, мы сможем узнать, сколько было человек на платформе, когда Лакон тебя туда затащил, как ты говоришь.

– Какая вам разница?! – Она резко повернула голову, когда услышала звук открывающейся двери.

– Такая, что, если ты не скажешь судье правду, тебя арестуют.

Йоланда расплакалась. Было видно, что свою сестру она боится больше, чем меня.

– Я вам всем сказала, я не помню ничего…

– А я говорю, что не верю тебе.