– Почему? – спросил Мерсер.

– В Швеции многие учат английский в интернатах и школах. У меня британский акцент, потому что мы говорили по-английски на уроках, это у нас второй я 1ык. А британское произношение отличается от американского, – ответила Анника и улыбнулась впервые с тех пор, как я ее увидела.

– Мой парень был в летней школе в Оксфорде, – продолжала она. – Он точно так же произносит слово «задница». Глупо, да? Я тогда не подумала, но сейчас, когда я вспоминаю ту ночь, то понимаю, что это слово резануло мне слух.

Мы улыбнулись.

– Ничего глупого здесь нет, – сказал Мерсер.

Это была еще одна зацепка для следствия. Других женщин подробно расспрашивали о том, как преступник говорил, но ни одна не упоминала об акценте. Многие насильники говорят без остановки, всю дорогу, но наш экземпляр был немногословным.

Мы распрощались. Мерсер пошел провожать Аннику и медбрата к больничной машине. Вернулся непривычно мрачный и проговорил:

– Обратимся снова к рисунку. – Кинул папку с бумагами ко мне на стол.

– Сомневаюсь, – заговорила я, – что на основании одного слова надо искать насильника с оксфордским образованием.

– Согласен. Но придется снова расспросить всех по поводу каждого произнесенного слова. Анника слишком умна, чтобы этого не заметить. С каждым днем задач становится больше, а не меньше.

– А все потому, – в дверях образовался торжествующий Майк, – что вы оба работаете хуже меня! Эмили Апшоу! Хищение имущества в крупных размерах третьей степени!

– Превосходно! – Я захлопала в ладоши.

– «Блумингдейл. Мужская мода. Эксклюзивная одежда и аксессуары», – продолжал он, цитируя старый иск. – «Мы, нижеподписавшиеся, заметили, что указанная обвиняемая прячет в сумке три мужские рубашки с длинным рукавом и ремень из крокодиловой кожи» – здесь-то и цена преступления! – «а также шесть пар носков, и пытается покинуть магазин, не уплатив за перечисленные товары».

– Кто этот парень? Его тоже посадили?

– Не все сразу, Куп. Скорее всего, этот умник отправил Эмили на охоту, а сам остался на улице.

– И полицейский ее заметил…

– Не полицейский. Ее задержал охранник, – продолжал Майк. – Нигде не упоминается, что с ней задержали кого-то еще.

– Залог вносили? – спросила я.

– Пятьсот долларов, – ответил Майк, листая бумаги. – Помнишь, ее сестра говорила о профессоре, который помог Эмили выпутаться? Залог внес Ной Торми. Здесь сказано, что он преподаватель английского в Нью-Йоркском университете.

– Он внес деньги, чтобы помочь. Либо…

– Либо потому, что это и был скрывшийся претендент на рубашки и ремень.

– А имени детектива там нет? – спросила я, вспомнив кое-что еще из рассказов сестры Эмили. И открыла телефонный справочник, чтобы посмотреть, не значится ли там Ной Торми.

– Как тебе? – обрадовался Майк. – Эмили сменила адрес в тот день, когда дело прекратили. Она переехала с Вашингтон-сквер на Вест-Энд-авеню. К детективу по имени Аарон Китредж.

– Она переехала к детективу?

– Ты так говоришь, будто тебе предлагают отраву, Куп. Пользуйся опытом.

Ной Торми не был внесен в справочник. Я положила книгу на полку и вошла в Интернет.

– Китредж еще работает? – спросила я.