– Китредж еще работает? – спросила я.

– Нет. Он уволился пять лет назад. Пенсионный отдел по-прежнему переводит ему деньги на вестсайдский адрес. У нас еще куча дел, так что по коням.

Лора вошла в кабинет и передала Майку факс.

– Звонил Энди Дорфман, – сказала она. – Хотел, чтобы вы на это взглянули, когда придете.

– Первичное заключение по скелету, – читал бумагу Майк. – Все как мы и думали. Патологоанатомы подтвердили, что в этой стене нечего исследовать, кроме костей. Смертельных травм на них не выявлено. Ее схоронили в подвале заживо. На сегодняшний день это наиболее вероятная из версий. Кирпичам лет двести. Но скреплены они цементом, а его применяют только последние пятьдесят лет.

– А те фрагменты, которые показывал Энди? – спросила я. – Это были ногти?

– Да, мадам. Здесь сказано, что на них действительно был цемент. Она пыталась выбраться.

Он пропустил кусок текста и вдруг спросил:

– Что такое «вермейл»?

– Серебро с позолотой.

– Это все, что Энди говорит по поводу кольца. Он еще нашел надпись на дверном стекле…

– Что еще за дверь?

Это меня удивило. Я была так поражена замурованным скелетом, что больше ничего не заметила.

– В углу подвала оказалась дверка с двумя оконцами. Они выходят во двор. И кто-то нацарапал на них следующее.

Майк улыбался, читая заключение Дорфмана:

Я перебила его, закончив строфу:

– Но как ты узнала эти строки? – снова спросил Майк.

Мы ехали в Верхний город в надежде найти Аарона Китреджа. Мерсер вернулся к себе в офис, чтобы изучить материалы дела с остальными членами оперативной группы.

– Помнишь, я говорила тебе, что Эдгар По год проучился в университете Вирджинии. Он жил в университетском городке, в самой красивой его части, которая называется Лоун. Профессорские флигели, в которых преподаватели и жили, и проводили занятия. Домики студентов прямо на лужайке. Все это спроектировал сам Джефферсон. Легенда говорит, что По написал эти слова на окне в своей комнате, прежде чем покинуть университет. Это оконное стекло с надписью, сколько я себя помню, выставлялось в актовом зале.

– Может, убийца был твоим однокурсником, – произнес Майк.

– У меня в группе было несколько проходимцев, но не настолько опасных. Кто бы это ни был, он изучал биографию Эдгара Аллана По.

Мы подъехали к маленькому жилому дому на Вест-Энд-авеню в конце Девяностых улиц. На кнопке звонка значилось имя. Майк позвонил, но никто не ответил. Было уже полседьмого. Уличный холод и полумрак загнали нас обратно в машину – оставалось ждать.

Примерно через час из-за угла появился приземистый седой человек. Он подошел к крыльцу.

Майк распахнул дверцу машины и крикнул:

– Китредж!

Человек, щурясь, смотрел в нашу сторону. Пытался сообразить, знает ли он типа, который зовет его по имени.

– Чэпмен. Майк Чэпмен. По работе, – сказал детектив.

– Пошли вы со своей работой, – огрызнулся Китредж.

Он торопливо открыл дверь. В ту же секунду Майк кинулся к крыльцу и с силой захлопнул ее.

– Мне просто нужно поговорить с вами о человеке, которого вы знаете, – это ваша старая знакомая.

– Нет у меня таких. Проваливайте.

Пока Майк его уговаривал, подошла я.

– Она считает вас другом, – сказал Майк. – Ей нужна ваша помощь… Это Эмили Апшоу.

Китредж замер и показал на меня.

– Кто это?

– Александра Купер.