– Мне даже неловко, – мягко произнес Майк. – Я забыл, как это красиво и величественно.

– Ну, это была идея американской четы Бриттон. Эти филантропы очень увлекались ботаникой. Жена была потрясена, когда побывала в Королевских садах в Кью – еще в 1880-х годах. Вернулась домой и потребовала, чтобы муж устроил то же самое в Америке. Воссоздание рая – вот что такое эти сады.

– Райский сад… Там была подготовлена почва для первого убийства, насколько я помню, – заметил Майк. – Помните, мы говорили про список членов сообщества. Он готов?

– Да, конечно, вы его получите. – Зельдин удивлял меня не меньше Майка. Он обвел жестом комнату. Она вся была заполнена ботаническими гравюрами и книгами. – Через час нас отвезут в другое здание – там я храню данные о сообществе. Никогда не смешиваю хобби с работой.

– А вы давно здесь работаете? – бодро спросила я.

– Около тридцати пяти лет.

– А что вас заинтересовало сначала – растения или По?

– Это как вопрос про курицу и яйцо. Я всегда любил и то и другое.

Он подъехал к полке около стола, взял с нее книгу и протянул мне.

– Это моя первая публикация. До сих пор классическая в этой области.

Я осмотрела потертый том. Открыла первую страницу. «Флора и фауна в поэзии и прозе Эдгара Аллана По – иллюстрированный справочник».

– Например, лютик. Можете сказать, есть ли этот цветок в рассказах По?

– Именно, детектив… Лютик, более известный по латинскому названию ranunculus, упоминается всего один раз, в рассказе «Элеонора»: «По которой рассыпаны были желтые лютики…»

– Наверное, у книги много читателей. Я просто этого не знал, – сказал Майк.

– Или, например, «зимородок-хохотун». Употребляется и в «Маргиналиях», и в «Полициане». Вы удивитесь. Многие исследователи основываются на моих данных. Это двенадцатое издание.

Как и любой другой автор, Зельдин молчал о тиражах. Вряд ли они были большими.

– Интересуюсь творчеством По, – ввернула я, – а знаю о нем очень мало. Наверняка мне будет полезно вас послушать. Может быть, расскажете немного о нем?

– Именно Эдгар Аллан По привел меня сюда, – проговорил Зельдин, разворачивая к нам кресло.

– В Нью-Йорк? – спросил Мерсер.

– В Бронкс. В Ботанический сад.

– По жил в Манхэттене… – Я узнала об этом совсем недавно. Но впечатления от скелета, который я увидела в доме писателя, были просто неизгладимые.

– Но его последний дом, мисс Купер, здесь, в Бронксе. Там он провел большую часть своей взрослой жизни.

Я помнила, что Майк был экспертом по городским районам. Покосилась на него в поисках подтверждения. Он только покачал головой.

– Загородный дом По. Неужели вы о нем не слышали? Вам бы понравилось, – стрекотал Зельдин. – Это его последняя резиденция – и к тому же единственная сохранившаяся. Ее лучше не сносить, чтобы американские писатели не подняли восстание.

– А эти сады? – спросила я.

– Изначально они, разумеется, не создавались как ботаническая святыня. Ведь тогда никто не думал даже, что эта территория станет Бронксом. Здесь была обычная деревня, территория графства Вестчестер. Называлась Фордэем. А дом, в котором нашли скелет… По был вынужден оттуда уехать, потому что его жена страдала туберкулезом. Врачи уверяли, что она сможет выжить, только если они постоянно будут на свежем деревенском воздухе.