Из кухни доносилось звяканье посуды, игривый смешок Сабины и неспешный рокот мужского баритона. А может, Сабина привела не одного, а двоих? Ведь она рассказывала, что их было двое, охранников… При мысли, что придется иметь дело с двумя дюжими мужиками, Павел похолодел и беспокойно завозился, случайно задел болтавшееся над головой шелковое платье, оно мягко спикировало и накрыло его с головой, раздосадованный Павел попытался сдернуть его и зацепил стальные плечики, повлекшие за собой несколько соседних, — целый ворох платьев и блузок обрушился ему на голову. Шум падающих вешалок прогремел в тишине квартиры артиллерийской канонадой, и Павел оцепенел от ужаса. Так и есть! Его услышали! Черт! Он прижался к стенке шкафа и замер, стараясь не дышать.

Дверь в спальню отворилась, он слышал ее характерный скрип, — щелчок выключателя, и шаги, замершие возле шифоньера. Павел изо всех сил стиснул пистолет, сердце бешено молотилось о грудную клетку. Дверь плавно приоткрылась, и он увидел, как бледная женская рука потянулась к упавшим тряпкам. Сабина подняла несколько вещей и беззаботно промурлыкала:

— Плечики сломались, я же говорила.

Голос девушки, однако, предательски дрогнул. Раздалось нервное покашливание, и мужчина с сомнением в голосе произнес:

— А черт тебя знает, куколка. Может, в шкафу твой любовник сидит, а?

Охранник нарочито громко заржал, подошел к шкафу и резко толкнул дверь, с глухим зловещим рокотом она отъехала в сторону, открыв доступ к содержимому. Павел оказался на виду, как на витрине, опутанный платьями, шарфиками и прочей дребеденью, он неловко выбросил руку с пистолетом вперед и выстрелил. Сабина дико взвизгнула и отскочила в сторону.

Бывают моменты, когда время резко замедляет бег и превращается в плотную тягучую, почти осязаемую субстанцию. Павел, словно в замедленной съемке, видел, как мужчина дернулся и схватился за левое предплечье, Павел выстрелил еще раз. Бледный как полотно охранник начал медленно оседать на пол, Градов опустил пистолет и попытался выбраться из кучи барахла, но тут раздался короткий хлопок — и правый бок обожгло. Краем глаза он увидел, как стоящий на коленях мужчина целится в него из пистолета. Павел инстинктивно рухнул на пол, быстро прицелился в центр черной водолазки и плавно нажал на курок. И в этот самый момент в поле его зрения возникла Сабина. Растрепанная, с ошалевшими глазами она внезапно заслонила собой мужчину, очевидно, пытаясь прекратить перестрелку. Павел вне себя заорал:

— Ложись, дура!

Но он опоздал. Пуля, предназначенная для охранника, вошла ей между ребер, Сабина тихо охнула, лицо приняло странное удивленное выражение, она качнулась и упала, сильно ударившись головой о металлические рельсы шифоньера. На жемчужно-серой ткани ее блузки быстро набухало кровавое пятно. В голове Павла помутилось, он яростно матюкнулся и засадил в остолбеневшего охранника несколько пуль подряд, он не помнил сколько, дикая злоба обуяла его, он стрелял и стрелял, не заботясь о том, что его могут услышать. Наконец опомнился и опустил оружие.

На полу два окровавленных трупа, внизу машина — в ней еще один труп! Что теперь делать? Мысли лихорадочно заскакали, он бросился в прихожую, нужно бежать, немедленно бежать, но куда? Взгляд наткнулся на стоящий на столе портфель Андрона. Павел открыл его, деньги были на месте. И тут его осенило! Ограбление! Он инсценирует ограбление! Павел быстро вытряхнул деньги в первый попавшийся пакет, с десяток бумажек достоинством в сотню евро разбросал по полу, вытащил из навесного шкафа третий бокал и добавил его к двум стоявшим на столе, плеснул в него виски, тщательно протер салфеткой, метнулся в спальню и стер с мебели отпечатки. И только тут почувствовал жгучую боль в боку, осторожно дотронулся до него, пальцы ощутили что-то теплое и липкое.