|
На улице потеплело. Павел решил немного постоять на крыльце, отдышаться и собраться с мыслями. Злость потихоньку улеглась, и Градов с горечью осознал: в том, что произошло с Лизой, есть и его вина. Откровенно говоря, он давно замечал ее стильные наряды, изящную обувь, сумки и какие-то совершенно особые пьянящие духи, но задумываться, где дочь берет на все это деньги, ему не хотелось. Не хотелось знать правду, о которой он подспудно догадывался. Нет, он как-то спросил ее, но так, походя, для очистки совести. Она беззаботно рассмеялась и ответила, что все покупает в Москве на распродажах, за копейки. И про кольцо говорила, что это страз, подделка, красная цена — пятьсот рублей за пару. Павел охотно поверил и отстал. Так было проще. Удобнее. Так что, Пал Андреич, что посеял…
Правда теперь, когда он разглядел дочь с ее гнусной изнанки, она все равно оставалась его Лизой, его дочерью, кровинушкой. Удивительно, но Павел поймал себя на мысли, что любит ее, ущербную, даже больше. Любит и жалеет. А может, жалеет и любит. Павел длинно сплюнул и решил, что с Лизой он разберется позже. Сейчас необходимо разработать план уничтожения Раджи. Павел сознавал, что висеть на крючке у такого прохвоста, как Алекс Раджа, ему придется пожизненно. Зная тайну Градова, Раджа будет пользоваться шантажом при каждом удобном случае, и очень скоро Павлу придется горько пожалеть, что он родился на свет. Старенькая «ауди» с трудом прочихалась и наконец завелась. Павел в течение двух часов непрерывно колесил по городу, обдумывая ситуацию, заехал на заправку на всякий случай, потом выехал за город и, не торопясь, доехал до элитного поселка Красное Поле, находившегося в двадцати километрах от города. Здесь располагались загородные дома влиятельных людей Рузавина. Замок из красного кирпича на пригорке, заметный издалека, принадлежал мэру, немного поодаль торчали претенциозные готические шпили особняка Каспарова, где-то здесь проживал и Раджа. Народ прозвал Красное Поле — «Поле чудес». Буквально за пару-тройку постперестроечных лет на заброшенном пустыре, когда-то принадлежавшем совхозу «Светлый Путь», как по мановению волшебной палочки, выросли причудливые дворцы новых хозяев жизни. Остановившись на въезде в поселок, Павел поболтал с охранником, потом уселся в машину и вернулся в город. На повороте к «Полю чудес» торчала древняя (еще не прибранная к рукам) заправка с обшарпанными синими колонками советского образца. Градов залил канистру бензина и отправился в старый район города. Он заезжал в крохотные, заваленные снегом дворы, выходил из машины и подолгу бродил около застывших на приколе автомобилей. Далеко не у каждого пенсионера имелся гараж, а стоянка стоила денег — и немалых — вот и держали они свои машинешки под окнами. Весной, когда стаивал снег, старики седлали ржавых «коней» и отправлялись на земельные участки с покосившимися домиками-скворечниками, именуемыми гордым словом «дача». По улице Строителей возле дома номер семь он углядел похожую на компактный броневичок, недавно окрашенную «победу». Кузова послевоенных машин отливались из качественного листового металла, надежно оцинковывались и потому служили долго. А значит, на такой «победный» кузов можно было положиться. Павел вышел из машины и неторопливо обошел припорошенный снежком автомобиль, выглядел тот замечательно, что называется, живее всех живых. — То, что доктор прописал, — вполголоса пробормотал Градов и повеселел. Беззаботно насвистывая, он пнул переднее колесо, оно достойно выдержало удар, то же было со вторым и третьим. Когда он приблизился к четвертому, с верхнего этажа донесся сердитый окрик: — Прочь от машины, хулиганье! Вера, милицию вызывай! Павел резко отпрянул и посмотрел наверх. С балкона пятиэтажки на него взирал тощий разъяренный старикан в лупообразных очках. |
