«Похоже, в прошлой жизни он был человеком, умен, как некоторым гражданам и не снилось, — с удивлением подумала Ольга. — Очевидный пример реинкарнации. По-другому я объяснить это не могу».

Дворовая калитка Градовых оказалась не заперта, и она беспрепятственно прошла к добротному двухэтажному дому из красного кирпича. В больших окнах уютно горел свет, двигались какие-то тени, аромат домашних пирогов просачивался даже на крыльцо.

«Славно устроились. Мир и покой, — с внезапным волнением подумала Ольга. — А тут я со своими вопросами». Непонятно откуда, но возникло ощущение неотвратимой беды, будто она, Ольга, должна принести этому симпатичному дому боль. Ей вдруг захотелось повернуться и уйти, не нарушая хрупкой гармонии чужого счастья. Она в нерешительности остановилась, потом упрямо тряхнула головой и нажала кнопку звонка. «Ох и мнительная я стала! Нервы, как у тургеневской барышни. Это все малышонок… — Ольга отогнала от себя дурные предчувствия, — я же только пару вопросов и все. И домой, к Олежке… и к Маре». При воспоминании о маме она скривилась, ее сентиментальное настроение мгновенно улетучилось.

Дверь открылась, и Ольга увидела высокую полную блондинку в туго обтягивающем джинсовом сарафане. Пышные формы хозяйки выпирали из него, как дрожжевое тесто из кастрюли. Вероятно, сарафан раньше носили на выход, но женщина располнела, и теперь он годился только для дома.

— Вы к кому? — удивленно спросила женщина, и ее студенистая грудь тревожно заколыхалась.

— Меня зовут Ольга Палева, я частный детектив из Москвы. Хотела бы видеть Павла Андреевича и Елизавету Павловну Градовых. Это в связи с исчезновением Каспарова, — быстро проговорила Ольга. Воинственный вид женщины окончательно лишил ее уверенности.

— Час от часу не легче! То по милициям таскают, то московские детективы являются. Каспаров пропал, а мы-то здесь причем? — возмутилась блондинка. Ее пышно взбитые волосы поднялись дыбом, и теперь она походила на милого упитанного дикобраза.

— Да не волнуйтесь вы так. Я задам всего несколько вопросов и уеду. Устала очень, мне бы чаю.

Миролюбивый тон Ольги подействовал, женщина смягчилась и отступила, пропуская ее в просторную прихожую. Слева висело большое зеркало в темной деревянной раме. Увидев свое отражение, Ольга испугалась. В свете висевшего на стене бра ее мучнисто-белое лицо с черными полукружьями под глазами смахивало на физиономию пресловутого «зеленого человечка». Женщина окинула посетительницу оценивающим взглядом и сочувственно покачала головой:

— Так и быть — проходите. Чаем я вас напою. Только Павла дома еще нет, он на работе. А Лизу я сейчас позову.

И она исчезла в темной расщелине коридора. Ольга почувствовала внезапную слабость, с трудом разделась и без сил опустилась на мягкий коричневый пуфик у зеркала. Перед глазами мельтешили черно-золотые мушки, ноги противно тряслись. «Так и до голодного обморока недалеко», — размышляла она, пытаясь унять дрожь.

Через несколько минут хозяйка дома появилась вновь, за ней шла молодая женщина лет двадцати пяти. Ольга оторопела, ей еще никогда не доводилось видеть таких красавиц. Ровная шелковистая кожа, темные глаза с поволокой, яркий сочный рот, иссиня-черные блестящие волосы, стянутые на затылке. Хрупкая грациозная девушка выглядела высокой, хотя на поверку оказалось, что они одного с Ольгой роста. В красавице определенно было что-то южное, итальянское, но едва уловимое, словно тонкий аромат экзотических фруктов. Простенькая красная футболка подчеркивала точеную шею и высокую грудь.

— Здравствуйте, — просто сказала она, и Ольга изумилась еще раз.

Тембр ее волнующего с легкой хрипотцой голоса отличался бархатистой мягкостью и чувственностью.