Марина ничего не понимала, единственное, что она сообразила — это то, что ее Лизонька жива! Она пронзительно взглянула на мужа и бессильно опустилась на стоящий рядом табурет:

— Так значит, все эти три дня ты знал, что наша дочь жива?

Павел утвердительно кивнул и отвернулся, чтобы не видеть страшных глаз жены.

— Ты же зверь, Паша! — выдохнула она, вставая с места и медленно надвигаясь на Павла. — Чудовище! Подонок! Я ненавижу тебя!

Павел испуганно отшатнулся и крепко прижался к спинке стула. Марина сорвалась, кинулась к нему и набросилась, колотя мужа куда попало: по голове, плечам, лицу, спине. Тот сердито сопел, терпеливо уворачиваясь от ударов. Потасовка с Мариной в его планы не входила, ему необходимо было договориться с ней полюбовно. А уж после того, как она выполнит все, что нужно, он с ней посчитается.

Наконец Марина устала и, тяжело дыша, повалилась на табурет. Слезы душили ее, она кусала губы, стонала от непереносимой душевной муки, бормоча то проклятия в адрес Павла, то благодарения Богу за то, что дочь жива. Глядя на сотрясающуюся в рыданиях жену, Павел не чувствовал ни жалости, ни сочувствия. На данном этапе Марина — орудие, нить Ариадны, способная вывести его из лабиринта смерти к свету и жизни. Если она справится с назначенной ролью, то Павел и Лиза останутся на свободе. Если нет…

Об этом Павлу даже думать не хотелось. Усилием воли он изобразил на лице некое подобие сострадания и погладил Марину по дрожащей руке, жена вздрогнула от его прикосновения, но уже не противилась. Ощутив перемену в ее настроении, он сгреб жену в охапку и понес в спальню, приговаривая:

— Ничего, родная. Все самое страшное позади. Все будет хорошо. Ты нам поможешь, и все будет хорошо. Как раньше.

— Как раньше? — Марина подняла заплаканное лицо и с затаенной надеждой заглянула мужу в глаза.

— И даже лучше, — усмехнулся Павел, бережно укладывая свою ношу на широкую двуспальную кровать, в которой он в последнее время был редким гостем.

Марина горько вздохнула и недоверчиво покачала головой:

— Нет, Паша. Не будет. Ничего у нас больше не будет.

— Цыц, курица, — шутливо прикрикнул на нее Градов, но холодок потусторонней жути пробежал между лопаток, быстро поднялся по шейным позвонкам и противно шевельнул волосы на голове.

Он прекрасно понимал, что вернуть прошлое невозможно. Да и сам он, нынешний, кардинально отличался от Павла Градова двухмесячной давности. Будто другое существо, пугающе неведомое и невидимое, вселилось в него и диктовало ему мысли, поступки, ощущения — черные мысли, чудовищные поступки и низменные ощущения. Он отмахнулся от ненужных сомнений и сосредоточился на разговоре с Мариной:

— Я не могу тебе пока ничего объяснить, но могу сказать определенно: мы с Лизой попали в переделку и ты обязана нам помочь. Помнишь, как у Христа: «Если не я, то кто?» — и Павел мысленно похвалил себя за библейскую фразу, ввернутую так кстати.

Видя, что Марина молчит, он ободрился и продолжал:

— Катя погибла случайно, поверь мне. Но попробуй докажи это нашему правосудию, поэтому я научил Лизу устроить с трупом Кати своего рода бутафорию. Теперь все думают, что Катя — это Лиза, а на самом деле наша Лиза сейчас скрывается от полиции в пригороде Бангкока. Поняла?

Марина отрицательно покачала головой:

— Единственное, что я пока уяснила, — это то, что моя родная дочь жива и нуждается в помощи.

— Умница! Не в бровь, как говорится, а в глаз, — обрадовался Градов и вытер вспотевшие ладони о покрывало.