— А если предположить, что все заранее спланировано и подстроено? Если Градов планирует добраться до Таиланда, а там скрыться?

— Хм, ты пытаешься мне внушить, что убита не Градова, а Семенова?

— Именно! А Лиза сидит в укромном месте и дожидается приезда отца. Я ведь тебе рассказывала, что поведение Лизы и ее папеньки мне показалось странным. Более того, Лиза случайно себя выдала, и я догадалась, что она знает убийцу!

— Ну знаешь, это еще надо доказать! — возвысил голос Дубовой.

В трубке послышалась непонятная возня, потом женский голос недовольно произнес:

— Дайте же, наконец, поспать.

— Слушай, Олька, Настя сказала, что если мы не прекратим работать по ночам, то она подаст на развод. А мне страсть как охота на серебряной свадьбе надраться. Потом и развестись можно, конечно, но до нее ни-ни! Ой, больно же, блин! — в трубке послышались звонкие шлепки и отчаянные вопли Стаса. — Все. Хватит. Сдаюсь. Ну все, Настасья, пощади!

Очевидно, разгневанная шуткой мужа Настасья надавала подполковнику тумаков.

Наконец, шум стих, и Стас вернулся к разговору:

— Оль, давай мы с тобой утром продолжим. Не то я до завтра не доживу. Гутен нахт, фройляйн Детектив.

— Спокойной ночи. Но ты все-таки мою версию обдумай.

Ольга положила трубку на рычаг и задумалась, за кухонной дверью послышался подозрительный шорох. Подкравшись на цыпочках, Ольга резко толкнула ее, но в темном коридоре было пусто.

— Странно, — вслух прокомментировала Ольга и отправилась в спальню.

Укладываясь на свою половину кровати, она прислушалась: с противоположной стороны раздавалось ровное сопение Олега, правда, Ольге показалось, что дышит он чересчур громко и старательно. Ну да бог с ним. Остаток ночи она проворочалась, напряженно обдумывая новый поворот в деле «рузавинского маньяка». Ей необходимо убедить Стаса не выпускать Градова из России. Ведь за телом дочери может съездить и мать. А Градова выпускать нельзя ни под каким видом, в этом она могла присягнуть. Сбежит, и поминай как звали.

На следующий день она сидела в офисе, прихлебывая чай с лимоном, и взвешивала все «за» и «против». И чем дольше она этим занималась, тем больше утверждалась в собственной правоте. Женька настаивал на визите к ясновидящей Дортман и к Гоше-Белоручке, но Ольга только качала головой:

— Рано, Женя, рано. Понимаешь, их свидетельские показания могут быть только дополнением к общей картине преступлений. А у нас нет ни одного мало-мальски стоящего доказательства вины Градова. До сих пор он вел себя исключительно хитро и осторожно.

— Так что же получается? Он неуловим?

— Пока да. Но у нас есть шанс. Если мне удастся убедить Дубового запретить выезд Градова в Бангкок, то мы спутаем преступнику карты. И, как подсказывает опыт, Градов должен растеряться и сделать ошибку. До сих пор все его хитроумные планы действовали безотказно, он уже привык к безнаказанности. И если это получится…

Женька недоуменно покрутил головой, взъерошил волосы и схватил себя за мочку уха, что делал в приступе крайнего замешательства:

— Но как Дубовой может запретить ему выезд? Не понимаю.

— Очень просто. Градов до сих пор проходит свидетелем по делу Каспарова, дело еще не закрыли, а значит, следователь вполне может потребовать подписку о невыезде. Это наш единственный шанс! Помяни мое слово, если Градов завтра вылетит из Шереметьево-2, то мы его больше не увидим. И дело превратится в очередной висяк, — с жаром доказывала Ольга. — И на судмедэкспертизе тела якобы Лизы, якобы Градовой нужно настоять. Зуб даю, это не она!

— Ольга Николаевна, а вы кого убеждаете? Меня или себя?

— Обоих, — устало проговорила Ольга и отпила сразу полчашки.