— И волки сыты, и овцы целы, — решила она, игнорируя подчеркнуто внимательное отношение Олега.

Не посвященная в намерения дочери Мара задалась благой целью примирить рассорившихся и пустилась во все тяжкие, неустанно изобретая способы свести голубков.

— Милые бранятся, только тешатся, — приговаривала она, предпринимая очередную попытку. — Бывает, и мы с Лариком глупим.

Ее хитроумные уловки неизменно заканчивались провалом, и, совершенно отчаявшись, она использовала запрещенный прием: намеренно поскользнулась в ванной и упала. Пока встревоженные супруги перетаскивали пострадавшую на диван, терли виски нашатырем, осматривали лодыжку и накладывали тугую повязку, Мара жадно прислушивалась к их спонтанно возникшему разговору, надеясь уловить в голосе дочери долгожданные нотки снисхождения, не забывая при этом охать и постанывать. Но, увы, в Ольгином альте по-прежнему скрежетал металл. Дочь не только не смягчилась, она в два счета выставила мужа вон и занялась матерью собственноручно. По прошествии получаса раздосадованная Мара махнула на все рукой и бросила притворяться. Она лукаво прищурилась и шепнула дочери:

— Какая же ты не тонкая, Аля! Нет в тебе ни женского ума, ни хитрости. Простодыра.

Подозрительно взглянув на мать, Ольга смекнула, что Мара все подстроила, подсела поближе и, подыгрывая матери, тоже перешла на шепот:

— Ты ошибаешься. У меня с головой полный порядок. А вот твои «византийские хитрости» и ежу понятны. Эх ты, сваха! Ладно, Мара, проехали. Спасибо тебе. За участие.

Мара растерянно заморгала вслед дочери и сокрушенно вздохнула:

— Двое дерутся — третий не мешай. Народная мудрость. И все-таки ругаться — дело последнее.

Она невозмутимо поправила прическу, уселась поудобнее и включила телевизор. Под неоновой вывеской модного реалити-шоу две длинноногие красотки с чувством таскали друг друга за волосы.

— Ну, что я говорила, — удовлетворенно заметила Мара. — Вот к чему приводят скандалы! Олежек, будь ласка, принеси мне кунжутной халвы, — окликнула она безотказного зятя. — Ее всегда при травмах и переломах назначают. И чаю не забудь. Запить лекарство.

Остаток вечера Ольга просидела на телефоне. Производственное совещание с Женей — ее единственным, но феноменально толковым помощником — затянулось до полуночи. Они детально проработали план действий. Для сбора доказательств Женя предложил использовать старый проверенный способ — шантаж.

— Если строптивой Дортманше раскрыть карты и сообщить, что ее клиент подозревается в серии убийств, я думаю, она выложит все как миленькая, — убеждал он Ольгу.

— А не преждевременно ли? — задумалась Палева.

— А чего ждать-то? Чтоб он еще десяток положил? И с Гошей-Белоручкой справиться можно. Он ведь фальшивой валютой по-прежнему приторговывает, по мелочи, правда. Но…

— Приторговывает? — оживилась Ольга. — Откуда ты знаешь?

— Пару дней назад он на Казанском одному узбеку пачку стодолларовых купюр сбагрил.