— Я звал тебя.

Ошарашенный происходящим, Павел ошалело таращился на неподвижное тело Изольды Дортман. Ее губы не шевелились, а глухой рык, исторгавшийся из чрева медиума, продолжался:

— Гордишься собой, глупец? Сильный, умный, бесстрашный? Ха-ха-ха! — и жуткий голос дико захохотал.

Смех оборвался так же неожиданно, как начался. И снова раздался рык:

— Ты лишь орудие. Без меня ты никто. Запомни это. Мертвец в заброшенном колодце позади твоего дома…

— Скоро встретимся, Павел, — после долгой паузы проревел голос и опять зловеще захохотал.

От этого леденящего душу, похожего на рыдание смеха у Павла свернулась кровь в жилах, а сердце сжалось в крохотный бешено пульсирующий кулачок.

В горле прорицательницы забулькало, послышалось сдавленное хрипение, страшные глаза захлопнулись. И снова горячая волна, шевельнув портьеры, пронеслась по комнате. Сфера постепенно потухла. Наступила тишина.

В первую минуту Павел боялся шевельнуться, потом, убедившись, что больше ничего не происходит, нашарил в кармане зажигалку и на ощупь зажег стоявшую на столе свечу. Госпожа Дортман не двигалась. Павел силился осмыслить происшедшее, но не мог собраться с мыслями. В голове набатом стучало: «Еще один свидетель! Эта проклятая старуха — свидетель. Теперь она знает обо мне все. Что делать?»

Пока он размышлял, женщина зашевелилась, и Павел решился. Выдернул ремень из джинсов, сделал петлю, подошел к обессиленной тяжелым сеансом прорицательнице, накинул петлю на шею. Женщина приоткрыла мутные глаза и попыталась приподняться, но Градов рывком затянул ремень на тощей жилистой шее и удерживал до тех пор, пока Дортманша не перестала биться и хрипеть. Тело постепенно обмякло и бессильно повисло на прочном кожаном полотне.

Лишь удостоверившись, что пульс у женщины отсутствует, он снял с трупа ремень. Зачем оставлять улики? Деловито осмотрел помещение, убедившись, что следов не оставил, Градов направился к выходу. Неторопливо оделся, аккуратно притворил за собой внутреннюю дверь, захлопнул внешнюю и вышел. В подъезде ему никто не встретился, сонная консьержка даже головы не подняла, когда он прошмыгнул мимо. На улице нервы Градова сдали, и он бегом припустил в сторону ресторана, на парковке которого остался его автомобиль. В спешке Павел не заметил, как из стоявшего у дома напротив «форда» вышли двое — мужчина и женщина — и бросились в подъезд, из которого он только что вышел.

Глава семнадцатая

— Ольга Николаевна, видели, как рванул? Только пятки засверкали, — возбужденно говорил Женя, едва поспевая за несущейся впереди Ольгой.

— Да, и это очень подозрительно, — отрывисто ответила Палева, стремительно шагая через две ступеньки.

Детективы остановились перед стальной дверью квартиры Изольды Дортман и перевели дух.

— Звони, — приказала Ольга помощнику, устало привалившись к облезлой стене подъезда.

Евгений послушно надавил кнопку звонка, в недрах квартиры зазвучали соловьиные трели, но им никто не открыл. Встревоженная Ольга отпихнула Женьку и принялась звонить сама — все безуспешно. Минут через десять обеспокоенная Ольга скомандовала:

— Доставай отмычки. Надо действовать.

Упрашивать Женьку не пришлось, немного повозившись с замком, он осторожно открыл тяжелую металлическую дверь, за ней виднелась еще одна — деревянная, оказавшаяся не запертой.

В коридоре было темно, они вошли и внимательно прислушались — в квартире царила мертвая тишина. Женька пошел первым, по пути нашаривая выключатели и поочередно зажигая свет в комнатах.