Приехавшие через четверть часа оперативники нашли Ольгу у порога комнаты без сознания, и, прежде чем приступить к осмотру трупа, судмедэксперту пришлось добрых полчаса приводить женщину в чувство. Очнувшись, она не осмелилась рассказать коллегам о происшедшем, справедливо полагая, что ей не поверят и поднимут на смех. Быть объектом насмешек ей не улыбалось, потому Ольга сослалась на чрезмерную по причине интересного положения чувствительность и принялась притворно корить себя за женскую слабость:

— Кисейная барышня! Институтка! Разнюнилась, — нарочито громко восклицала она, лежа на кушетке в соседней комнате, но в кабинет госпожи Дортман, где трудились опера, больше соваться не рискнула.

Дубовой появился, когда окончивший свою часть работы эксперт отпаивал Ольгу пустырником. Полюбовавшись на труп и проверив работу подчиненных, он заглянул к Ольге.

— Здоровеньки булы, — загремел он, входя. — Ляксандрыч, — обратился он к судмедэксперту, — и мне накапай стаканчик. Иначе у меня разлитие желчи может произойти. Эта фифа мне такой уик-энд зарубила, — продолжал он, указывая на Ольгу, — ведро водки и гора шашлыка! До сих пор слюной захлебываюсь.

Все еще бледная Ольга шутейный тон подполковника проигнорировала. Жестом пригласив Дубового присесть, она вытащила мобильный и набрала номер помощника. Женька ответил только с третьего раза, он не говорил, он возбужденно вопил:

— Ольга Николаевна, тут черт знает что творится! Я всю дорогу около ста сорока держал, но его так и не нагнал. Подъезжаю — в доме иллюминация, как во Дворце спорта. Думал, он линять собрался. Не тут-то было. Минут двадцать назад свет погас, зато сам Градов по двору мечется, инструменты какие-то таскает, веревку из бани приволок, лебедку из сарая, и все к колодцу на заднем дворе наведывается, будто у него клад там зарыт. Я тут в сугробе залег, через щель в заборе слежу. Замерз, как сукин сын!

— Молодец, Жека! — подбодрила Ольга помощника. — Ты вот что. Прикинь, от кого из соседей хорошо виден двор Градовых, и наблюдательный пост там организуй, не то ты рискуешь без потомства остаться, а я без ценного работника. Докладывай каждые пятнадцать минут, мы с опергруппой выезжаем через десять. Держись, амиго, — пошутила Ольга и заговорщически подмигнула Дубовому, тот недовольно скривился, но промолчал.

— Ольга Николаевна, есть очень хочется. Купите мне чего-нибудь по дороге, не то помру молодым, — махом выпалил Женя из опасения, что Ольга сейчас отключится.

— Сосиски в тесте пойдут?

— Подойдут. Ой как пойду-у-ут… — мечтательно пропел Женька и театрально зачмокал губами.

— Ладно, Евгеша. Крепись. Служба доставки работает бесперебойно. Будем в ближайшие полтора часа.

— Только мигалки по дороге врубите, чтоб быстрее. А то могу и не дотерпеть. Да и клиент чего-то мутит, так и кружит вокруг колодца, так и кружит. И чего у него там? Может, бомба? — Женька перешел на шепот.

— Типун тебе на язык, — рассердилась Ольга. — Сиди тихо, думай о сосисках, и не приведи тебя Господи упустить Градова. Если укараулишь, то десятидневный тур в Италию тебе обеспечен. За счет фирмы. Одним словом, бди, чтоб тебя!

И Ольга нажала отбой. Дубовой, слышавший разговор от начала до конца, поднялся, натянул куртку и оглушительно рявкнул:

— Молодцы, по матрешкам!

Из кабинета покойной Дортман высунулись двое и вопросительно уставились на начальника.