Первые несколько утренних часов миновали в благословенном одиночестве. Я повесила на место колокольчик над дверью и принялась за уборку. В голове промелькнула пугающая мысль: а что, если сюда заявится толпа репортёров с микрофонами и вспышками, чтобы рассказать всему городу, как семья Кеми попала впросак? Однако, судя по всему, даже мой провал во время Охоты оказался недостаточной приманкой. Нас позабыли ещё быстрее, чем отставных ухажеров принцессы Эвелин.

Собрав в кучу все клочки бумаги, я заколола волосы на затылке и присела, скрестив ноги, на полу, чтобы попытаться собрать их в некое неуклюжее подобие пазла. В глаза бросилась строчка текста на оторванном уголке страницы – она явно совпадала с чем-то виденным мной только что. Машинально держа во рту этот клочок, я стала рыться в поисках второго.

Как назло, именно в этот момент звякнул колокольчик – впервые за день. Я вытащила изо рта бумагу и закричала:

– Простите за беспорядок, но мы ещё не всё убрали после…

Слова замерли у меня на губах при виде того, кто переступил порог. Зейн Астер.

Я почувствовала, как горят щёки, и разозлилась: подумает, будто я краснею, потому что неравнодушна к нему. Пришлось глянуть на него как можно строже – так, на всякий случай.

Надо отдать ему должное, он смутился.

– Привет, Сэм.

Я поспешила за прилавок: лучше пусть между нами будет большой тяжёлый предмет. Он был одет в футболку и джинсы – непривычный вид, ведь в школе он ходил в форме. Старательно избегая смотреть ему в глаза до самого последнего момента, я увидела край модной татушки у него на бицепсе. Будь это кто-то другой, я бы сразу сказала, что она круто выглядит, но сейчас я лишь сильнее сжала губы. Наконец пришлось всё же посмотреть и на него:

– Чем могу помочь?

– Уютная у вас лавка. То есть… сочувствую, я слышал о погроме. Украли что-то важное?

– Нет, – с напускной учтивостью отвечала я. Зейн сунул руки в карманы и покачался с носка на пятку. Это неосознанное движение выдало, как он нервничает. Я чуть не рассмеялась, но постаралась подавить улыбку: это не для него, а над ним.

– Слушай, я пришёл извиниться за то, что случилось. Ну, на Воспарении. С нашей стороны это было… не очень спортивно.

– Ага, наглый обман вряд ли назовёшь «спортивным». – Он что, с луны свалился с такими речами? – Но ты получил, что хотел, я вылетела – хотя не врубаюсь, зачем ты тащился в такую даль, чтобы ткнуть меня в это носом.

Я надеялась, что грубость заставит его развернуться и уйти, раз уж он успел извиниться, но вместо этого он прошёлся по лавке. Ему даже хватило наглости наклониться и поднять что-то с пола. У меня руки чесались отнять эту бумажку – я бы так и сделала, да прилавок помешал.

– Ничего не трогай! – рявкнула я.

– Я всего лишь пытаюсь помочь.

– Я в твоей помощи не нуждаюсь. К тому же у меня отмечено, куда сложены страницы каждой книги, а ты снова всё перемешаешь, – я сама не понимала, кто тянет меня за язык, я просто хотела, чтобы он ушёл, но и молчать не могла.

– Слушай, я хреново себя чувствую из-за этого всего. Есть способ как-то это исправить?

– Тебе разве не полагается быть на Охоте?

По его лицу скользнула недовольная мина. Кажется, мне удалось всё же его пронять.

– Да, полагается. Но сейчас следующим ингредиентом занимается исследовательская группа, а я захотел, чтобы ты знала: я пытался остановить их, когда они перекрыли вам курс.

– И я должна тебя за это поблагодарить?

– Ладно, ладно, – он вскинул руки. – Ты не понимаешь.