Лошадь медленно переставляла копыта, словно намекая, что неплохо бы и подковать ее заново. Впрочем, на меланхоличной морде было сложно что-то прочитать. Глядя на эти поникшие уши, заросшие бельмами глаза и отвисающую губу, вообще ничего не хотелось спрашивать, тем более у лошади.

— Дураки, дураки…, - не следя за дорогой, бормотал Гнат. — Это не мы, а ты дурак! Я же тебе говорил, ломай дверь! А ты, что? Не могу, не могу… Дверь дубовая, да из ладных досок, — он очень похоже, гнусавым голосом, передразнил напарника. — Не могу. Очень больно. Дохляк! Теперь все, алес! Изба сгорела! Девки убежали! От барахла осталась кучка пепла… Что сопишь? А? С кого теперь господин лейтенант спросит? С кого, с кого? С меня, конечно. Вот, опять Гнат Михеич за всех отдувайся… Молчишь?!

Наконец, так и не дождавшись ни какой реакции, полицай повернулся назад.

— Мить, ты чего? — напарник, чуть не свесился с телеги, всматриваясь куда-то вдаль. — Скачет за нами кто? А? Матерь божья! Людишки какие-то… Смотри сколько! Один, два, три…, человек десять кажись. Ненашеньские, вроде. Точно ведь, Митрофан?! Я всех в округе знаю! Нету у нас таких!

У самой кромки леса, действительно, виднелись какие-то фигуры.

— А что делать то будем? — почему-то с дрожью в голосе, спросил Митрофан. — Вона их сколько. Тикать надо! А то разом нас побьют.

Не смотря на свое тугоумие, Митрофан обладал поразительным чутьем на опасность, что не раз его выручало. Бывало еще в детстве, соберется местная шантрапа в колхозный сад за яблоками и обязательно зовет его. Знали хитрецы, что он всегда сухим из воды выходит.

— Тикать, говоришь? — внезапно Гнат дернул на себя вожжи. — Неее, Митка! — он с превосходством посмотрел на товарища. — Сейчас мы их уконтропопим, как говаривал мой папашка. Посмотри-ка, лучше… Винтарей то у них нету! А у нас есть! Поди совсем там в лесу оголодали, раз на дорогу лезут…

Спрыгнув с телеги, полицай начал заряжать винтовку. Как назло, именно в этот момент, затвор ни как не хотел открываться… Сгоревшее масло и здесь успело отметиться!

— Давай, вылазь! — зло он выкрикнул, ковыряя в железке. — Дурак, медали нам дадут! Господин лейтенант после этого, точно все забудет. Понял? А может и денег каких дадут… Нет! Если всех партизан в плен возьмем, в Неметчину поедем! Точно, в Неметчину! Люди бают, что там хорошо… В магазинах всего полно, морды у всех сытные, а бабы там знаешь какие? Вооо! Так что хватай винтарь, а то назад уйдут!

Фигурки людей приближались чересчур медленно, буквально еле передвигали ноги. «Как есть, оголодали, — про себя усмехнулся Гнат, с теплотой вспоминая припрятанный в котомке большой кусок сала. — Поди кору да лебеду там жрали… Дурни! Чего в леса переться?! Если мозгами то шевелить, то и здесь хорошо прожить можно… Ха-ха-ха-ха-ха! Так, скоро, глядишь, и начальником каким сделают».

Телега вновь скрипнула, освобождаясь от тяжелого груза. Митрофан, все-таки решился… Нервно оглядываясь, он застыл около лошади.

— Эх, вояка. Рожа, как у хряка, а малахольный что ли? — еле слышно пробормотал Гнат, увидев, как у напарника в руках ходит ходуном винтовка. — Что-то еле плетутся они… Может покричать им для скорости? — уже вслух проговорил он.

До них оставалось примерно с километр, если напрямую идти. Через болотистую ложбинку перемахнул и все, встречайте, дорогих гостей. К удивлению обоих полицаев. первый же ее бредущий партизан пошел прямо на них. Было прекрасно видно, как он с трудом вытаскивает ноги из илистого дна.

— Видно, допекла их такая жизнь, — приложив ко лбу руку, пристально наблюдал за переправой Гнат.