Александра на их глазах проверила седьмого поросёнка, восьмого, девятого. Привесы также оказались высокими.

— Хорошо, Александра, знатно! — похвалил дед Афанасий. — Растёт орава, силу набирает. Значит, твоя правда — лагерная жизнь поросятам на пользу пошла.

Осталось взвесить последнего контрольного поросёнка. Но тут произошла заминка. Подбежала Таня и сказала, что десятого нигде нет.

— Как это нет? — удивилась Александра.

Все отправились на поиски. Обошли стадо вдоль и поперёк, но поросёнка с лиловой десяткой на спине нигде не было.

— А может, её смыло, десятку-то? — высказала предположение Стеша. — Росой или дождём?

— А почему у других не смыло? — возразила Александра. — Нет, тут что-то не то. — И она покосилась на сторожа. — Ты, Афанасий, ночью ненароком не заснул? Может, кто и поживился нашим добром-то?

— Разве я не сознаю, на какой пост поставлен? — обиделся сторож. — Вахту несу, как положено. И вдоль изгороди хожу, и голос подаю, и колотушкой стучу, аж руку отмотал.

— Стучишь исправно, из деревни слышно, — вздохнув, согласилась Александра. — А вот «десятка» как сквозь землю провалилась. Придётся, видно, пересчитать стадо-то.

Стадо пересчитали, и оказалось, что не хватает не одного, а двух поросят. Сообщили об этом Николаю Ивановичу. Он пришёл в лагерь, долго беседовал со сторожем и Гошкиной матерью, вместе с ними проверил прочность изгороди, но никаких подозрительных следов не обнаружил.

— Да, скверное дело, — озабоченно заговорил он. — Поросят много, проезжая дорога от лагеря близко — вот, наверное, охотники до чужого добра и соблазняются.

— Что ж делать-то, Николай Иваныч? — спросила Александра.

— Придётся, видно, охрану усилить. Пока с поличным какого-нибудь хапугу не захватим да не обесславим его на весь район, трудно нам будет.

В этот же день после работы дядя Вася решил сходить с Никиткой и Гошкой на рыбалку.

— На озеро махнём, за карасями. Они на закате здорово клюют.

Ребята обрадовались — давненько они не ходили на вечернюю зорю! Это, наверное, будет очень здорово — они наловят по полной кошёлке карасей, потом разведут костёр, сварят уху и Никиткин отец расскажет им что-нибудь интересное про войну.

— Вы и Ельку с Таней позовите, — посоветовал дядя Вася. — Судя по фамилии, Елька тоже завзятая рыбачка.

— Ага, позовём, — согласился Гошка и побежал за девчонками.

Тани дома не оказалось. Гошка с Елькой приготовили удочки, накопали червяков и отправились к Краюхиным.

Вошли в сени и остановились. Со двора доносились возбуждённые голоса. Около хлевушка стояли Никитка, дядя Вася и заплаканная тётка Ульяна.

— Никуда не пойду! Ни в чём я не виновата, — всхлипывая, говорила мать Никитки.

— Совесть надо иметь, — настаивал дядя Вася. — И так через тебя нам с Никиткой проходу не стало.

Никитка умоляюще потянул мать за рукав:

— Ну сходи же, мамка, сходи!

— Да что вы мной понукаете! — рассердилась Ульяна. — Хозяйка я в доме или пустое место? Как вот порешу — так и будет.

— А я говорю — пойдёшь! — Покраснев, дядя Вася нехорошо выругался. Потом, заметив Гошку с Елькой, нахмурился и сказал, что на рыбалку он сегодня не пойдёт.

— А Никитка? — Гошка вопросительно посмотрел на приятеля.

Тот отвёл глаза в сторону.

— Шагайте-ка вы вдвоём, — махнул рукой дядя Вася.