— Видал, как я ее? — подмигнула она оторопевшему лейтенанту, вытирая с чулка кровавые сопли. — Знай наших!

Костя попятился в коридор… Следующий зал встретил его еще более феерическим зрелищем — там играл импровизированный оркестр. Несколько гостей, раздувая щеки, дудели в горлышки пустых бутылок; а здоровенные, заплывшие жиром тетки, лет шестидесяти минимум, в чем мать родила стояли на столах и лупили себя ладонями по необъятным ягодицам, выбивая звонкие дроби. Вокруг отплясывали полураздетые фигуры.

— Никаких табу! — клокотал радостный бас Господина Хрустальное Озеро. — Никаких запретов! Сегодня праздник, сегодня можно все! А в полночь на славную Джеппу прольется дождь, сама природа в бурном оргазме смоет грязь и прегрешения! Освобождайтесь! Раскрепощайтесь!

— Меня сейчас вырвет… — просипел Костя: жуткие, нутряные эмоции буквально раздирали сознание.

Лучшую его часть выворачивало наизнанку от омерзения, а худшая… Худшей сейчас до смерти хотелось пнуть мальчишку, этого мелкого заносчивого уродца, пнуть так, чтобы треснул крестец, — и устранить наконец досадную помеху на пути к вину, сочному нежному мясу и вожделенной женской плоти…

Лейтенант, громко скрипнул зубами и остановился. Они сейчас находились в коротком, почти не освещенном коридоре между двумя залами. В нескольких шагах позади ворочалась, постанывая и сопя, гора обнаженных тел — там решили перейти к групповому сексу.

— Плохо дело… — пробормотал Марикс, бросив взгляд на своего напарника. — Надо что-то предпринять…

Мальчик замер и сосредоточился. Его собственный разум, холодный и чистый, с большим трудом удерживал барьер против регрессивного поля великого эгоиста; а ведь предстояло обеспечить защиту еще и Косте…

— Вот ты где! — раздался в полумраке хриплый женский голос, и цепкие руки обвили шею лейтенанта.

Это была «супруга коннетабля» — очевидно, одолев свою соперницу, она решила отпраздновать победу небольшим адюльтером.

— Зачем удрал, а?! Ты же просто изнасиловал меня взглядом…

— Я?!

— Ты, ты, мой жеребец, ты… Причем в извращенной форме… Давай же, не трать попусту время! Бери меня, ну!

С этими словами потаскуха прильнула к Косте, жарко дыша и извиваясь всем телом. Пахнуло потом и дорогими духами; платье соскользнуло с ее плеч…

Маленький, но крепкий кулачок выстрелил «супруге коннетабля» точно в челюсть. Это был классический нокаут — удар, хруст, и несостоявшаяся Костина любовница рухнула словно подкошенная, да так и осталась лежать.

— Извини, — хмуро буркнула Адриадакис, посасывая разбитые костяшки. — Нам надо торопиться. Надеюсь, я не испортила тебе вечер?

Убийственные лучи подбирались все ближе к ногам Адорабля. Он несколько раз пытался крикнуть — но из пересохшего горла доносился лишь тихий хрип. Неужели все? Неужели эти бревна и клочок беспощадно-ясного неба над головой — последнее, что он видит в своей жизни?! Где-то в глубинах сознания бесстрастный наблюдатель отсчитывал время. «Минуты две-три — и то если я смогу высидеть их неподвижно. Свободного места в тени практически не осталось… Ох, не о том я думаю. Надо бы сосредоточиться, вспомнить все, что со мной было; все, что я успел в этой жизни и чего не успел — подвести итог, жирную черту… Как же мало я сделал! И сколько ошибок… Чудовищно нелепых, а принимая во внимание мощь моего интеллекта — непростительных… Проморгал предателя в своих рядах, еще раньше — упустил юных эгоистов… Рассорился с людьми, которые могли составить костяк будущей городской администрации… И выказал поразительное, чудовищное пренебрежение к той, чьими стараниями вершилась моя политическая карьера… Да и вобще вся жизнь; по крайней мере, после бегства из лаборатории № 234… А то, что было до — и жизнью-то назвать язык не поворачивается… Адриадакис, Адриадакис… Прости меня, если сможешь, русалка.