Кван тактично воздерживался от вопросов.

— Лунах взойди есть! — обрадовал всех Уквылькот спустя некоторое время. Гаргулов поднял взгляд — и в который раз за сегодня потерял дар речи: то, что неторопливо поднималось над верхушками деревьев, уж точно не было знакомым (и таким уютным!) ночным светилом родной Земли…

С темных небес скалился в зловещей ухмылке каменный череп. Кольца исполинских кратеров образовывали глубокие ямы глазниц, горные цепи очерчивали треугольный провал носа. Трещины базальтовой коры складывались в линию челюстей…

— Это кто же так… постарался? — севшим голосом вопросил Сан Саныч.

— Впечатляет, правда? — снисходительно откликнулся Кван. — Все новички поначалу глаз оторвать не могут… Потом привыкают, конечно. Это Лунах, Цан-Цан. Я мог бы долго рассказывать красивые легенды о создании мира, о великих мудрецах, сотворивших помощника-великана… О том, как их создание оказалось угрозой всему сущему, какими хитростями и ухищрениями удалось одолеть его… Так вот, в конце концов голову Лунаха мудрецы подвесили на одной из небесных сфер. Это фольклор, конечно… Однако чудесное и обыденное столь тесно переплелось в нашей жизни, что отличить легенду от истины порой совершенно невозможно. Таков уж Аристопал… Кстати, я сориентировался. Мы свернули чуть раньше необходимого, сейчас двинем немного вперед и окажемся в нужной протоке…

Осторожно работая веслом, Кван вел лодку меж высоких камышей. Сухие стебли негромко шуршали, огибая борта. Темные кроны деревьев то смыкались над головой, заслоняя яркие звезды и кошмарный Лунах, то вновь расходились. Болотистая дельта реки состояла из сотен маленьких островков. Далеко не все из них стояли на одном месте: многие купы растительности чуть заметно перемещались, подгоняемые легчайшим ночным бризом…

— Да, они плавают, — кивнул Кван, отвечая на вопрос Гаргулова. — Это просто слой мхов, торфа и водорослей. На них укореняются крупные растения — даже гуардо; правда, более низкорослая, болотная разновидность…

В неторопливом движении прошло полчаса. Но вот среди тьмы замаячил одинокий огонек — масляный светильник, подвешенный прямо на дереве. Он скорее сгущал, чем разгонял ночную мглу за пределами крохотного освещенного пятачка.

— Адриадакис, это мы! — негромко окликнул Кван. — Привезли новичка… Кто-нибудь из наших уже появлялся?

— Как вы удачно! — прозвучал из темноты мелодичный женский голос. — Можете сделать еще один рейс? Хорхе и Збышек бежали из города и прячутся в камышовых плавнях, я обещала послать за ними кого-нибудь… Кван, а что с типографией?

— Мы прихватили оборудование, — откликнулся Кван. — Но запас бумаги подошел к концу, я даже не знаю, что теперь делать…

— Развернуть печатный цех среди болот все равно не получится, — грустно вздохнула темнота. — Переждем тяжелое время, а там подыщем в городе какую-нибудь площадку… Ладно, давайте сплаваем за ребятами, время все обсудить у нас еще будет!

С той стороны, откуда раздавался голос, послышался тихий всплеск: гибкий темный силуэт скользнул в воду.

— Цан-Цан, твоя отдыхай, мала-мала рожа лечи! — Уквылькот протянул Гаргулову полотняный мешочек.

Сан Саныч осторожно ступил на берег. Земля еле ощутимо колыхнулась под ногами — похоже, этот клочок суши тоже держался на плаву. Лодка тут же отчалила от островка. Гаргулов кое-как дохромал до дерева, уселся под фонарем и развязал тесемки. Внутри оказалась баночка мази: прохладная, пахнущая мятой и незнакомыми травами лекарственная субстанция быстро сняла неприятные ощущения.